Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1671-5
Кол-во страниц: 216

Александр Рыклин — журналист, главный редактор «Ежедневного журнала», колумнист Радио «Свободы» и «Republic». Много лет работал политическим обозревателем журнала «Итоги» и ЕЖа. Специализируется на внутриполитических темах, аналитике выборов,
раскладов в высших эшелонах власти и оппозиционного движения.

"Разрушить уже вполне устоявшийся миф об исторической неизбежности особого русского пути — такую цель я себе ставил. Апологеты теории о том, что в наших широтах никакая форма правления, кроме жестко авторитарной, не имела, не имеет и никогда не будет иметь шансов на успех, приводят на первый взгляд весьма убедительные аргументы. Дескать, народ-богоносец оказался не способен понять и принять все преимущества демократии и сам делегировал свои конституционные права узкой группе лиц.

Я не согласен. Я думаю, что причиной нынешнего состояния дел в России стали люди, оказавшиеся у подножия власти еще в период ельцинского правления. Именно корыстолюбие и отсутствие стратегического мышления тогдашних «элит» привели страну к столь неутешительному сегодняшнему дню. Они же и выдумали вполне оправдывающий их действия миф об исторической неизбежности особого русского пути…"

Александр Рыклин

ISBN: 978-5-8159-1670-8
Кол-во страниц: 304

Дневник основоположников "натурального романа" братьев Гонкур, продолженный старшим братом Эдмоном и после смерти Жюля Гонкура, охватывает период с 1852-го по 1895 год. Он состоит из девяти томов, каждый приблизительно по четыреста страниц.

Настоящее издание с подзаголовком "Записки литературной жизни" представляет собой извлечение из этого огромного труда.

В книгу входят точные психологические портреты многочисленных друзей и недругов братьев Гонкур - писателей, художников, журналистов, политиков; описания важных событий того времени - например, осада Парижа в 1870 году; а также собственно дневниковые записи, нынешний столь популярный лытдыбр - афористичные "заметки на полях", выдержки из бесед на самые разные темы, наконец, описание душевного смятения, горя и других бурных эмоций - и всё это преподносится с присущим французской литературе изяществом.

Среди главных героев книги - Флобер, Золя, Альфонс Доде, Дюма-отец, Теофиль Готье и другие, из русских писателей — Герцен и Тургенев.

ISBN: 978-5-89091-562-7
Кол-во страниц: 296

Чужеземец, с трудом добравшийся по морю и суше до Петербурга, чтобы увидеть сфинксов в день осеннего равноденствия. Слон, не по своей воле пришедший сюда из далекого Вьетнама. Богатый купец, не помышлявший покидать родовое гнездо, но окончивший свои дни вдали от родного города и в тоске по нему. Случайно найденные ноты, о потере которых более ста лет сожалел музыкальный мир. Композитор, оперная певица, фронтовик, врач… И обычный безымянный горожанин, каждый день проходящий по набережной мимо нас. История под названием «У каждого свой Петербург» никогда не будет окончена…

ISBN: 978-5-8159-1433-9
Кол-во страниц: 688

Дневники Софьи Андреевны Толстой, без сомнения, интересны поклонникам Льва Николаевича Толстого, тем более что их полный текст выходил только один раз сорок лет назад. Но прежде всего история этого 48-летнего брака интересна женщинам — как зеркало, в которое смотреться совсем не хочется, но надо; как идеальный образчик так называемых созависимых отношений; как мануал, в конце концов, который придется изучить, чтобы перестать наступать на знакомые грабли.С каждой страницей звучат крещендо эмоции, запросы, претензии этой несчастной женщины, не осознающей и не принимающей своей жизни и своего счастья.

«Несмотря на ярко выраженный импрессионизм многих записей дневника, фиксировавших скоро преходящее настроение, мгновенные “взрывы” темперамента, и притом порой в сильных выражениях, дневники Софьи Андреевны, не говоря уже об исключительной ценности их для характеристики ее самой, и как материал для биографии Льва Толстого — источник немаловажный».

М.Цявловский

 

 

ISBN: 978-5-8159-1663-0
Кол-во страниц: 432

«Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть», - писал за год до своей смерти 82-летний Анатолий Федорович Кони – прокурор и судья, оратор и педагог, писатель и мемуарист, один из самых знаменитых юристов своего времени.

Дела, которые он описывает в этой книге, сам процесс дореволюционного судопроизводства кажутся невозможными в наши дни, когда российское правосудие представляет собой довольно печальное зрелище. Но и в зените карьеры – а это было время реформ Александр II – Кони слыл «белой вороной» благодаря неподкупности, которая порой вредила ему самому.

 

ISBN: 978-5-8159-1614-2
Кол-во страниц: 256

ЖДЕМ НОВЫЙ ТИРАЖ!

Елена Афанасьева, журналист, педагог и автор нескольких книг, рассказала свою очень личную — иногда на грани фола — историю, необходимую тем, кто растерялся, столкнувшись с необратимыми изменениями в характере своих мам и пап, бабушек и дедушек.

Это книга о том, что происходит с нами, когда самые близкие люди уходят от нас, физически оставаясь рядом. О том, как эту ситуацию принять и как с ней жить дальше, не сойдя с ума самому.

Помимо истории автора, в книге собраны рассказы самых разных людей, которые решились поделиться своим опытом: тут и Любовь Аркус, и Митя Алешковский, и Анна Терехова, и множество непубличных историй.

А кроме того, несомненно, полезны будут читателям комментарии врачей (психиатра, геронтолога, невропатолога) и других специалистов.

ISBN: 978-5-8159-1662-3
Кол-во страниц: 656

Влас Михайлович Дорошевич (1864 – 1922) современник Чехова, почти его ровесник. Сделал себе громкое имя как фельетонист в одесских газетах, а потом издатель Сытин, организовав газету «Русское слово», пригласил Дорошевича к себе.

Зарисовки Дорошевича о каторге сравнивают не только с чеховскими, что вполне предсказуемо, но и с «Колымскими рассказами» Варлама Шаламова, разумеется, с той разницей, что автор изучал каторгу хоть и близко, но все-таки извне. Цель у Дорошевича была совершенно конкретной – увидеть каторгу «такою, какова она есть», а не такой, какую чиновникам «будет угодно показать» ему. Увидеть и написать об этом.

«Сахалин» – это книга нравов. Дорошевич дает социологический срез каторги, описывает ее быт, типы каторжан и островного начальства, типологию преступлений и преступников, наказуемого и карающего, а также их сходство и легкость перехода из одной категории в другую.

Самое очевидное и самое горькое, что ты понимаешь, читая эту книгу, это то, что она не устарела и спустя столетие. И сейчас выжить в условиях нашей пенитенциарной системы невероятно сложно. А выжить, не потеряв человечный облик, – еще сложнее.

ISBN: 978-5-8159-1651-7
Кол-во страниц: 432

Роман Фридриха Горенштейна «Псалом» принадлежит к числу книг совершенно особого рода, построение которых не подчиняется никаким ранее установленным правилам. Писатель сам открыл для себя этот новый способ сочинения и приемы, ему способствующие.

Если бы мы - для удовлетворения тех читателей, которые не хотят иметь дело с литературой, целиком создаваемой наново, - захотели вписать роман Горенштейна в литературное окружение нашего века, то, скорее всего, можно было бы задуматься о частичном сходстве с магическим реализмом Варгаса Льосы, или Гарсиа Маркеса, или с романами-притчами Кафки.

Вячеслав Всеволодович Иванов

ISBN: 5-8159-1654-8
Кол-во страниц: 400

Великая княгиня Елизавета Федоровна (1864–1918) – дочь великого герцога Гессен-Дармштадского, внучка английской королевы Виктории, жена московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, старшая сестра императрицы Александры Федоровны.

После гибели мужа, взорванного в Кремле в 1905 году бомбой террориста, посвятила себя благотворительности, основала на Ордынке Марфо-Мариинскую обитель сестер милосердия, в Первую мировую войну формировала санитарные поезда, создавала лазареты, склады лекарств и т.п.

Весной 1918 года арестована, увезена на Урал и в ночь на 18 июля сброшена живой в шахту близ Алапаевска. Похоронена в Иерусалиме. Канонизирована Русской православной церковью.

ISBN: 978-5-89091-492-7
Кол-во страниц: 296

Афонсо Энрикес де Лима Баррето (1881–1922) – журналист, писатель, одна из ярчайших фигур своей эпохи, мастер иронического и сатирического направления в бразильской литературе. Роман «Печальная судьба Поликарпо Куарезмы» (1911) переиздается на родине писателя и по сей день.

 «В одной неспокойной и не очень везучей стране приход к власти нового президента спровоцировал мятеж несогласных – военного флота и целой провинции. Главный герой книги – пламенный патриот своей Родины, знаток ее истории и географии, полный решимости внести свой вклад в возрождение ее исконного языка, в подъем сельского хозяйства (после чего страна несомненно заживет по-новому), вступает в добровольческий батальон, чтобы с оружием в руках защищать правительство от непонятной оппозиции. Переоценка ценностей наступает поздно…»

 

Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1488-9
Кол-во страниц: 182

НОВЫЙ ТИРАЖ ЗНАМЕНИТОЙ КНИГИ

Почему нам так трудно общаться с пожилыми родителями?

Зачем они стараются обязательно вывести нас из себя?

Почему они все время говорят?

Почему они пользуются старым и не покупают нового?

Как занять пожилых родителей?

Как победить в споре с ними?

Хотите верьте, хотите нет, но на все эти вопросы существуют конкретные и ясные ответы.

 

Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1605-0
Кол-во страниц: 232

Алексей Беляков работал в Vogue, Tatler, Harper’s Bazaar, он автор нескольких книг, первая — «Алка, Аллочка, Алла Борисовна» — бестселлер в жанре нон-фикшн в 90-е годы, блогер — яркий, острый, с неповторимым стилем и сугубо своими темами. Отец троих детей, который давно собирался сочинить для них сказочную повесть, а вместо этого написал письма к младшей дочери. И поверьте, это совсем не детское чтение...

Ну, конечно, никакие это не письма к дочери. Это и провокационные, и циничные, и неизменно честные и даже безжалостные к себе и мужчинам - письма к женщинам. Алексей Беляков, талантливый автор, журналист и стопроцентный мужчина. И поэтому будет он вас раздражать, смешить, соблазнять и согревать. В одной хорошей книге.

Алена Долецкая

ISBN: 5-8159-1550-3
Кол-во страниц: 232

Книга, которую вы держите в руках, не биография. Это не очередное жизнеописание очередной царствующей особы, призванное вызывать привычные слезы восторга или умиления судьбами сильных мира сего. Дерзкие, беспощадные, гневные тексты памфлетов и пасквилей, во множестве приведенные в этой книге, делают жизнь и смерть Марии-Антуанетты, «королевы славных французов», предметом серьезных размышлений: по мере прочтения книги намного понятнее становится, какое роковое сочетание обстоятельств и характеров привело к печально известному концу. 

«Королева была легкомысленна, ветрена, неблагоразумна — недостатки в обыкновенной женщине, преступленья в королеве. Она воображала себя на сцене, увеселяя всё государство зрелищем своих удовольствий. «Мне необходимо, чтобы мне аплодировали или свистели», — говорила она. И ей свистели —  а потом гильотинировали».

ISBN: 978-5-8159-1523-7
Кол-во страниц: 288

Жандармский генерал Спиридович так стремился сохранить объективность в своем труде, основанном исключительно на документальных данных, что, помимо его воли, читатель приходит к неутешительному выводу: выросшие на наших глазах из маленькой группы левых социал-демократов большевики и, в частности, «твердокаменный Ульянов-Ленин» — были единственной силой, желающей и способной взять власть в свои руки. На фоне их непоколебимости, фантастической (и фанатичной, конечно) способности продавливать свою точку зрения, использовать все средства и преодолевать любое сопротивление бледно и немощно выглядят абсолютно все – от царского правительства до кадетов и эсеров. Это был не вопрос целесообразности, а вопрос энергии: такой поток сметет на своем пути всё, и автор это будущее ясно предвидел.

 Перед нами подробные и нелицеприятные портреты Ленина, Троцкого, Зиновьева, Парвуса, Ганецкого, Каменева и многих других революционеров, а действие набирает темп как в хорошо закрученном приключенческом романе: последние главы, несмотря на их величину, прочитываются на одном дыхании. (И у многих, подозреваем, вызовут слезы отчаяния.)

ISBN: 978-5-8159-1519-0
Кол-во страниц: 152

Самая логичная, последовательная и цепкая вещь в жизни — история. Она не знает исключения из правила: всё имеет свои корни, случайностей не бывает. Просто некоторые счастливо избегают возможности убедиться в этом на личном опыте. Герои первой книги этой серии от встречи с прошлым уклониться не смогли. История позднего Советского Союза, превратившегося в постсоветское нечто, мир грязных денег, перетекающих из одной страны в другую, и тех, кто этими «перетеканиями» управляет, — всё это стало их личной драмой. За ними остался только выбор — сдаться или сопротивляться. И эту дилемму им предстоит решать еще долго.

ISBN: 978-5-8159-1618-0
Кол-во страниц: 176

В стране Голландии нет ни одной мамы, ни одного папы, ни одного мальчика и ни одной девочки, которые бы не знали и не любили смешных и интересных историй про Сашу и Машу. Только в Голландии этих детей зовут Йип и Йанеке… Трудные имена, правда? Поэтому мы решили, что в России их будут звать Саша и Маша. Написала эту книжку Анни М. Г. Шмидт. Самая знаменитая голландская писательница. Она написала очень много разных историй и сказок, и даже получила самую главную премию всех детских писателей в мире — имени Ганса Христиана Андерсена. Мы надеемся, что книжка про Сашу и Машу вам понравится. И не расстраивайтесь, что она так быстро закончилась, — мы приготовили для вас еще много смешных приключений этих детей.

 

 

Annie M.G.Schmidt
JIP EN JANNEKE 5

Met tekeningen van
Fiep Westendorp

Перевод с нидерландского И.Трофимовой

 

ISBN: ISBN 978-5-89091-480-4
Кол-во страниц: 304

«Наступает момент, когда ты начинаешь чувствовать, что теперь уже поздно, что жизнь никогда тебе не возместит того, что должна, и тогда тебя начинают терзать страхи… Это то, что мы, альтруисты-любители, называем “страхи царя Соломона”».

Что может быть общего у 20-летнего таксиста, всеми забытой певицы, живущей воспоминаниями о лучших днях, и 85-летнего отставного «короля готового платья»? Неистребимое ожидание счастья, как бы смешно, комично или трогательно это ни звучало, — говорит в своем последнем романе знаменитый, но никогда не существовавший писатель Эмиль Ажар.

ISBN: 978-5-8159-1493-3
Кол-во страниц: 528

Богдановичей — Евгения Васильевича (1829—1914) и его жену Александру Викторовну (1846—1914) — знал весь Петербург.
Генерал Богданович, чиновник министерства внутренних дел, тайный советник, староста Исаакиевского собора, рьяный монархист, издатель и публицист, был хозяином известнейшего политического салона, просуществовавшего более полувека — с 1860-х годов почти до Первой мировой войны. «Бесчисленные связи и знакомства сделали незаметно мой дом сборным местом всего, что есть патриотического в нашем Отечестве... Все у меня бывают, встречаются, сходятся, спорят, завтракают за одним столом и обмениваются сведениями, мыслями, пожеланиями... Ни одно событие, мало-мальски достойное внимания, не минует моего дома, и нет ни одной газеты, которая не отставала бы от разговоров "у генерала Богдановича"».

Вследствие этого Богдановичи были весьма осведомленными людьми, а Александра Викторовна долгие годы вела дневник, куда аккуратно и тщательно заносила многое из того, что слышала от гостей — министров, губернаторов, военачальников, служащих дворцового ведомства, церковных иерархов, дипломатов, журналистов, коммерсантов, депутатов и пр.

Ее записи (политического, светского, бытового характера), находящиеся в Российском государственном историческом архиве
в Санкт-Петербурге, исчисляются сотнями. Дневники, охватывающие события с 1879 по 1912 год (с купюрами и без тетрадей за 1882—1887 гг., которые, вероятно, утрачены), впервые были опубликованы под названием «Три последних самодержца» в 1924 году. С тех пор трудно найти автора, пишущего о последних годах империи, который не ссылался бы на записки генеральши Богданович.

ISBN: 978-5-8159-1434-6
Кол-во страниц: 168

Вы, конечно же, читали истории про Сашу и Машу и Плюка. И, конечно же, они вам понравились. На этот раз Анни Шмидт, самая знаменитая голландская писательница, рассказывает историю необыкновенной девушки Мурлин, которая боится собак, любит мышей и гуляет сама по себе.

Замечали ли вы, что многие люди очень похожи на кошек? А некоторые кошки – прямо настоящие люди! И возможно, к некоторым из них стоит присмотреться повнимательней.

Наша история – про удивительную рыжеволосую девушку Мурлин. Она носит деловой костюм и даже работает секретаршей у одного незадачливого, но очень симпатичного журналиста по имени Тиббе. Однако все вокруг подозревают, что тут что-то не так… Иначе зачем порядочной девушке ночью гулять по крышам?
Скорее открывайте книгу, и вы узнаете множество историй, которые вполне могли произойти на самом деле. Главное – в них поверить!

ISBN: 978-5-8159-1390-5
Кол-во страниц: 280

Жизнь Натальи Алексеевны Огаревой-Тучковой (14 августа 1829 года, село Яхонтово Пензенской губернии — 30 декабря
1913 года, село Старое Акшино Пензенской губернии) неразрывно переплелась с судьбами Герцена и Огарева, с которыми ее связывали близкие и во многом трагические отношения. В 1876 году вернувшись в Россию после долгих лет эмиграции, она написала воспоминания, живо и безжалостно рассказав в них о себе и о людях, с которыми свела ее жизнь. Среди ее знакомых и друзей были замечательные личности: Тургенев, Гарибальди, Бакунин, Гюго...
Перед вами не академическое издание, а книга для чтения с минимальным, но необходимым справочным материалом. Сознательно укрытые за туманной завесой, а то и вовсе не понятные обстоятельства этой поистине роковой судьбы мы постарались прояснить, разместив в конце издания статью, написанную известным литературоведом Михаилом Осиповичем Гершензоном после смерти Наталии Алексеевны: ему довелось повидаться с ней лично.

"Обозревая в памяти жизнь Наталии Алексеевны, трудно подавить мысль, что над этой жизнью действительно тяготело проклятие. В этой душе были задатки, обеспечивавшие ей, казалось, благодатное пребывание в мире: совершенное отсутствие сознательного эгоизма и дар безмерно преданной любви. Но каждая ее любовь обращалась в терзание для любимого, а самой Н.А. каждая наносила кровоточащую рану. Так от любви к любви, от кары к каре идет ее жизнь…"
Михаил Гершензон

ISBN: 978-5-8159-1320-2
Кол-во страниц: 352

Фаина Георгиевна Раневская (1896—1984) — великая русская актриса, народная артистка СССР. Начала выступать на сцене театра еще в дореволюционное время. Снималась в культовых советских фильмах «Весна», «Подкидыш», «Мечта». Дружила с Анной Ахматовой, Любовью Орловой, Ростиславом Пляттом. При жизни превратилась в легенду.

Эти воспоминания написаны архитектором А.В.Щегловым, сыном ее ближайшей подруги актрисы П.Л.Вульф, в семье которой Раневская прожила всю жизнь. Лешеньку Щеглова она сама несла 63 года назад из роддома, звала его «эрзац-внуком» и была ему очень близка.

Жизнь Фаины Раневской была долгой. С проблесками счастья. С годами уныния. С десятилетиями тоски и одиночества. Ей было неуютно в собственном теле, в отпущенной Богом судьбе. Трагедия несовпадения, переживаемая ежесекундно, создала феномен, именуемый — Раневская. Она говорила: «У меня хватило ума глупо прожить жизнь». Великая, мужественная глупость — не идти на сближение с чуждым миром. Ее любили зрители, но не любило время. Откусывало по кусочку от пространства вокруг. Пока не подобралось вплотную.

Это издание — уже третье; автор дополнил книгу новыми фактами, редкими фотографиями и собственными рисунками «адресов ее жизни».

Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1587-9
Кол-во страниц: 576

Константин Алексеевич Коровин (1861—1939) — знаменитый «русский импрессионист», театральный художник, талантливый писатель и мемуарист. Книга его воспоминаний охватывает детство, дореволюционную жизнь в России, портреты наставников и друзей, знаменитые мемуары о Шаляпине, путевые заметки и избранные рассказы.

Его любили, кажется, все! Художники, артисты, театральные деятели, писатели, которые между собой ладили далеко не всегда, с Коровиным дружили, невзирая на годы и расстояния. Целая галерея портретов, выписанных точно и с большой любовью, - Врубель, Серов, Горький, Савва Мамонтов, Репин, Шаляпин, Чехов...

ISBN: 978-5-8159-1554-1
Кол-во страниц: 480

Конкордия Терентьевна Ландау-Дробанцева (1908—1984), жена гениального физика Льва Ландау, начала писать свои воспоминания после смерти мужа в 1968 году и работала над ними более десяти лет... Получилось три солидных тома. Переплетенные, дополненные фотодокументами, они в виде самиздата какое-то время циркулировали в среде ученых-физиков, но вскоре почти все экземпляры были уничтожены академиками и их женами, которые ханжески возмущались этим откровенным текстом, шокирующими подробностями личной жизни великих умов СССР и нелицеприятными оценками «неприкасаемых». Но «рукописи не горят», и появление воспоминаний Коры Ландау в виде книги — лишнее тому подтверждение.

Перед вами уникальный документ истории и человеческих отношений. Кора Ландау писала, что сесть за машинку ее заставил протокол вскрытия мужа: «Возникла жажда поведать всем, как несовершенна медицинская наука...» Но книга получилась о другом — о несовершенстве человеческих отношений, о предательстве и равнодушии, о зависти и алчности, но и о любви тоже. О любви — в первую очередь. Над всеми человеческими пороками, описанными в этой книге, встает фигура ее главного героя — академика Ландау, выжившего в катастрофе, но убитого равнодушием окружавших его людей. «Между нами жило чудо», — сказал кто-то после смерти Ландау. Так что эта книга еще и о чуде.

«Эти воспоминания я писала только самой себе, не имея не малейшей надежды на публикацию. Чтобы распутать сложнейший клубок моей жизни, пришлось залезть в непристойные мелочи быта, в интимные стороны человеческой жизни, сугубо скрытые от посторонних глаз, иногда таящие так много прелести, но и мерзости тоже. Писала я только правду, одну правду...»

Кора Ландау-Дробанцева

ISBN: 978-5-8159-1414-8
Кол-во страниц: 670

Князь Петр Андреевич Вяземский (1792—1878) — поэт, критик, мемуарист. При всей многосторонности дарования и длительной — почти три четверти века — литературной деятельности трудно назвать жанр, который вполне представлял бы Вяземского-литератора. Скорее всего, именно записные книжки, которые он вел шестьдесят с лишним лет, в наибольшей степени выявляют умственный и духовный склад его личности.

Первую часть книги составляют прижизненные публикации — блестящее собрание исторических анекдотов, афоризмов и острот под названием «Старая записная книжка»; это 8-й том 12-томного собрания сочинений П.А.Вяземского. Во вторую часть (9-й и 10-й тома) входят записки с 1813 по 1878 год — это дневники и путевые заметки, расположенные в хронологическом порядке.

ISBN: 978-5-8159-1254-0
Кол-во страниц: 592

Анна Федоровна Тютчева, старшая дочь поэта Ф.И.Тютчева, родилась 21 апреля 1829 года в Мюнхене, 18-летней девушкой переехала в Россию и в 1853 году была назначена фрейлиной цесаревны Марии Александровны, жены будущего царя Александра II. Была воспитательницей их детей, вел. княжны Марии и вел. князей Сергея и Павла. После 13 лет службы двум императорам в 1866 году вышла замуж за Ивана Сергеевича Аксакова и удалилась от двора. В 1886 году она овдовела, а в 1889 году умерла в Сергиевом Посаде.

Ее воспоминания и дневник — умные, искренние, проницательные и бесконечно интересные — давно заслужили самую высокую оценку: «Кто, как она, прошел через горнило двора, не утратив самостоятельности и личного достоинства, не охладев душой, тот выдержал одно из самых трудных испытаний в человеческой жизни».

Использован перевод Е.В.Герье, опубликованный первоначально издательством Сабашниковых в 1928—1929 годах, а в этом издании значительно переработанный Л.В.Гладковой и впервые дополненный ею по рукописному оригиналу 10 авторскими листами.

ISBN: 978-5-8159-1136-9
Кол-во страниц: 960

В этой книге — впервые — собрано всё, что Александр Чехов, старший брат Антона, написал о нем, а также переписка между братьями, длившаяся много лет. Около 200 писем Антона, более 300 — Александра, и купюры в них восстановлены.

Переписка братьев  запечатлела период жизни, который остался за пределами мемуаров, относящихся главным образом к таганрогскому детству и отрочеству братьев. Письма Александра выходили лишь однажды, в 1939 году, с купюрами, и больше не переиздавались.


Книга снабжена обстоятельными предисловием и комментариями, подготовленными авторитетными петербургскими филологами Е.М.Гушанской и И.С.Кузьмичевым.

ISBN: 978-5-8159-0950-2
Кол-во страниц: 752+672+624

Переписка братьев Булгаковых в трех томах.

Том 1. Письма 1802—1820 гг.

Том 2. Письма 1821—1826 гг.

Том 3. Письма 1827—1834 гг.

Текст печатается по единственной публикации в журнале «Русский архив» (1900 —1904 гг.).

Перевод французской части писем и подготовка всех текстов Ольги Вайнер.

«Переписка Александра и Константина продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один — в Петербурге, другой — в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица — все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня».

Князь П.Я. Вяземский

 

«Александр Яковлевич Булгаков, хотя, собственно, и не принадлежал ни к "Арзамасу", ни к литературной деятельности нашей, был, тем не менее, общим нашим приятелем — то есть Жуковского, Тургенева, Дашкова, моим и других. Он был, так сказать, членом-корреспондентом нашего кружка. В печати известен он некоторыми статьями, более биографическими и полу- или бегло-историческими, но в нем, при хорошем образовании и любви к чтению, не было ни призвания литературного, ни авторского дарования. Впрочем, что касается до некоторых его печатных статей, то и тут надобно сделать оговорку. Дружба дружбой, а правда правдой. Он не всегда держался правила «не мудрствовать лукаво», увлекался своим воображением и живостью впечатлений и сочувствий. Помню, между прочим, статью его, где-то напечатанную, в которой он будто записал слова Карамзина, сказанные в кабинете графа Ростопчина за несколько дней до вступления французов в Москву. Сущность рассказа, вероятно, отчасти и справедлива, но много придал он Карамзину и своего собственного витийства. Карамзин ни до войны 1812 года, ни при начале ее не был за войну. Он полагал, что мы недостаточно для нее приготовлены: опасался ее последствий — при настойчивости, властолюбии, военных дарованиях и счастье Наполеона. Он знал, что Наполеон поведет на нас всю Европу и что она от него не отстанет, покуда он будет в силе и счастии. Он был того мнения, что некоторыми дипломатическими уступками можно и должно стараться отвратить, хоть на время, наступающую грозу. Патриотизм его был не патриотизмом запальчивых газетчиков: патриотизм его имел охранительные свойства историка.

Собственно литературой Булгакова была его обширная переписка. В этом отношении он поистине был писатель, и писатель плодовитый и замечательный. Вольтер оставил по себе многие тома писем своих: они занимают не последнее место в авторской деятельности и славе его; они пережили многие его трагедии и другие произведения. Разумеется, не сравнивая одного с другим, можно предполагать, что едва ли не столько же томов писем можно было бы собрать и после Булгакова. Нет сомнения, что и они, собранные воедино, могли бы послужить историческим или, по крайней мере, общежительным справочным словарем для изучения современной ему эпохи, или, правильнее, современных эпох, ибо, по долголетию своему, пережил он многие. Кроме нас, вышепоименованных, был он в постоянной переписке со многими лицами, занимавшими более или менее почетные места в нашей государственной и официальной среде. Назовем, между прочими, графа Ростопчина, князя Михаила Семеновича Воронцова, графа Закревского. Вероятно, можно было бы причислить к ним и Дмитрия Павловича Татищева, графа Нессельроде, графа Каподистрию и других. Но важнейшее место в этой переписке должна, без сомнения, занимать переписка с братом его Константином Яковлевичем. Она постоянно продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один — в Петербурге, другой — в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица — все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня. Судя по некоторым оттенкам, свойственным характеру и обычаям братьев и отличавшим одного от другого, несмотря на их тесную родственную и дружескую связь, можно угадать, что письма Константина Яковлевича, при всем своем журнальном разнообразии, были сдержаннее писем брата. Константин Яковлевич был вообще характера более степенного. Положение его в обществе было тверже и определеннее положения брата. Вероятно, некоторые из приятельских отношений к лицам, стоящим на высших ступенях государственной деятельности, перешли к последнему, так сказать, по родству, хотя и от младшего брата к старшему. К.Я.Булгаков смолоду шел по дипломатической части и бывал в военное время агентом Министерства иностранных дел при главных квартирах действующих армий. Это сблизило его с графом Нессельроде, графом Каподистрией, князем Петром Михайловичем Волконским и другими сподвижниками царствования Александра I. Умственные и служебные способности его, нрав общительный, скромность, к тому же прекрасная наружность, всегда привлекающая сочувствие, снискали ему общее благорасположение, которое впоследствии на опыте умел он обратить в уважение и доверенность. Император Александр особенно отличал его и, вероятно, имел на виду и готовил для определения на один из высших дипломатических заграничных постов. Говорили, что государь очень неохотно и с трудом, по окончании Венского конгресса, согласился на просьбу его о назначении на открывавшееся тогда почт-директорское место в Москве. Но незадолго перед тем Булгаков женился и желал для себя более спокойной служебной оседлости. Московским старожилам памятно его директорство, всем доступное — подчиненным и лицам посторонним, для всех вежливое и услужливое; памятен и гостеприимный дом его, в котором запросто собирались приятели и лучшее общество. С перемещением его из Москвы в Петербург, на таковую же должность, круг его служебной деятельности и общежительных отношений еще более расширился. Бильярд (оба брата были большие охотники и мастера в этой игре) был два раза в неделю, по вечерам, неутральным средоточием, куда стекались все звания и все возрасты: министры, дипломаты русские и иностранные, артисты свои и чужеземные, военные, директоры департаментов, начальники отделений и многие другие, не принадлежащие никаким отделениям. Разумеется, тут была и биржа всех животрепещущих новостей, как заграничных, так и доморощенных.
В другие дни, менее многолюдные, дом также был открыт для приятелей и коротких знакомых. Тогда еще более было непринуждения во взаимных отношениях и разговоре. Тут и князь П.М.Волконский, вообще мало обходительный и разговорчивый, распоясывался и при немногих слушателях делился своими разнообразными и полными исторического интереса воспоминаниями. Тут, между прочим, рассказывал он нам, в продолжение целого вечера, многие замечательные подробности о походах императора Александра, или воспоминания свои о преимущественно анекдотическом царствовании императора Павла.
Собираясь говорить об одном брате, я разговорился о другом, но это не отступление, а, скорее, самое последовательное и логическое вводное предложение. Тем, которые были знакомы с обоими братьями и знали их тесную связь, оно не покажется неуместным.
Александр Яковлевич — уроженец константинопольский и чуть не обыватель Семибашенного замка, в котором отец его довольно долго пробыл в заточении, — провел годы молодости своей в Неаполе, состоя на службе при посланнике нашем Татищеве. Он носил отпечаток и места рождения своего, и пребывания в Неаполе. По многому видно было, что солнце на утре жизни долго его пропекало. В нем были необыкновенные для нашего северного сложения живость и подвижность. Он вынес из Неаполя неаполитанский темперамент, который сохранился до глубокой старости и начал в нем остывать только года за два до кончины его, последовавшей на 82-м году его жизни. Игра лица, движения рук, комические ухватки и замашки, вся эта южная обстановка и представительность были в нем как будто врожденными свойствами. От него так и несло шумом и движением Кияи и близостью Везувия. Он всегда, с жаром и даже умилением, мало свойственным его характеру, вспоминал о своем Неаполе и принадлежал ему каким-то родственным чувством. И немудрено! Там протекли лучшие годы его молодости. Молодость впечатлительна, а в старости мы признательны ей и ею гордимся, как разорившийся богач прежним обилием своим, пышностью и роскошью. Он хорошо знал итальянский язык и литературу его. В разговоры свои любил он вмешивать итальянские прибаутки. Впрочем, вместе с этой заморской и южною прививкой, он был настоящий, коренной русский и по чувствам своим, и по мнениям. От его сочувствий и сотрудничества не отказался бы и современник его, наш приятель Сергей Николаевич Глинка, русский первого разбора и основатель "Русского Вестника". И ум Булгакова имел настоящие русские свойства: он ловко умел подмечать и схватывать разные смешные стороны и выражения встречающихся лиц. Он мастерски рассказывал и передразнивал. Беседа с ним была часто живое театральное представление. Тут опять сливались и выпукло друг другу помогали две натуры: русская и итальянская. Часто потешались мы этими сценическими выходками. Разумеется, Жуковский сочувствовал им с особенным пристрастием и добродушным хохотом. Булгаков вынес из Италии еще другое свойство, которое также способствовало ему быть занимательным собеседником: он живо и глубоко проникнут был музыкальным чувством. Музыке он не обучался и, следовательно, не был музыкальным педантом. Любил Чимарозе и Моцарта, немецкую, итальянскую и даже французскую музыку, в хороших и первостепенных ее представителях. Самоучкой, по слуху, по чутью, разыгрывал он на клавикордах целые оперы. Когда основалась Итальянская опера в Москве предприятием и иждивением частных лиц — князя Юсупова, князя Юрия Владимировича Долгорукова, Степана Степановича Апраксина, князя Дмитрия Владимировича Голицына и других любителей, — Булгаков более всех насладился этим приобретением: оно переносило его в счастливые годы молодости. Впрочем, имело оно, несомненно, изящное и полезное влияние и на все московское общество.
...После Неаполя едва ли не лучшее время жизни Булгакова было время его почт-директорства. Тут был он также совершенно в своей стихии. Он получал письма, писал письма, отправлял письма: словом сказать, купался и плавал в письмах, как осетр в Оке. Московские барыни закидывали его любезными записочками с просьбой переслать прилагаемое письмо или выписать что-нибудь из Петербурга или Парижа... Булгаков недаром долго жил в Неаполе и усвоил себе качества cavaliero servente и услужливого сичизбея. Теперь, за истечением многих законных давностей, можно признаться, без нарушения скромности, что он всегда, более или менее, был inamorato. Казенные интересы почтового ведомства могли немножко страдать от его любезностей, но зато почт-директор был любимец прекрасного пола.
В одном письме своем Жуковский говорит ему: "Ты создан быть почт-директором дружбы и великой Русской империи". В том же отношении, в другом письме, Жуковский, со своим гениальным шутовством, очень забавно определил письмоводительное свойство Булгакова: "Ты рожден гусем, т.е. все твое существо утыкано гусиными перьями, из которых каждое готово без устали писать с утра до вечера очень любезные письма".
Но наконец бедного гуся, Жуковским прославленного, ощипали. Когда уволили его из почтового ведомства с назначением в Сенат, он был как громом поражен. Живо помню, как пришел он ко мне с этим известием: на нем лица не было. Я подумал: Бог знает, что за несчастие случилось с ним. Убежден, что сенаторство, то есть отсутствие почтовой деятельности, имело прискорбное влияние на последние годы жизни его и ее сократило. До того времени бодро нес он свою старость. Сложения худощавого, поджарый, всегда держащийся прямо, отличающийся стройной талией черкеса, необыкновенной живостью в движениях и речи, — он вдруг осунулся телом и духом. Таким находил я его, когда в последнее время приезжал в Москву. Мы и тогда часто виделись, но беседы были уже не те. Я видел пред собою только тень прежнего Булгакова, темное предание о живой старине. После и того уже не было. Бедный Булгаков, уже переживший себя, окончательно умер в Дрездене у младшего сына своего.
В один из последних приездов моих в Москву уже не нашел я и старшего сына его Константина. Разбитый недугом и параличом и в последние годы жизни казавшийся стариком в виду молодого отца своего, он обыкновенно угощал меня артистическим вечером. Тут слушал я стихи Алмазова, комические рассказы Садовского и самого хозяина, которого прозвал я Скароном; а сам себя называл он скоромным Скароном. На этих вечерах, уже хриплым голосом, но еще с большим одушевлением, распевал он романсы приятеля своего Глинки. По наследству от отца имел он также отличный дар передразниванья: представлял, в лицах и в голосе, известных певцов итальянских и русских. Особенно умел он схватить приемы пения нашего незабвенного Виельгорского и картавое произношение его. Вот также была богатая русская натура: это второе поколение Булгаковых. Музыкант в душе, но также самоучка, остроумный, без приготовительного образования, хорошо владеющий карандашом, особенно в карикатуре, — он был исполнен дарований, не усовершенствованных прилежанием и наукой. Все это погубила преждевременно жизнь слишком беззаботная и невоздержанная. Он тоже был особенной и оригинальной личностью в московской жизни. Все это переходит в разряд темных преданий.
Все близкое и знакомое мне в Москве год от года исчезает. Москва все более и более становится для меня Помпеей. Для отыскивания жизни, то есть того, что было жизнью для меня, я не могу ограничиваться одною внешностью: я должен делать разыскания в глубине почвы, давно уже залитой лавою минувшего».

П.А.Вяземский, 1868.

(Из книги: Князь Петр Андреевич Вяземский. Полное собрание сочинений. Т. VII. — СПб., 1882)

 

ISBN: 978-5-8159-0893-2
Кол-во страниц: 464

Валерия Новодворская — публицист, переводчик, диссидент, основатель и лидер либеральной партии «Демократический союз».
В сборник «Прощание славянки» вошли книги «По ту сторону отчаяния», «Над пропастью во лжи» (этот текст полностью можно прочесть на сайте, нажав кнопку «Почитать»), публикации из газеты «Новый взгляд», материалы дела и речи из зала суда,
а также диалоги В.Новодворской с К.Боровым о современной России.

Книга Валерии Новодворской – «язычницы, еретички и революционерки» – яростная отповедь режиму, которому она противостоит уже сорок лет. Ее борьба с советскими рабством и ложью, ее любовь к несчастному Отечеству оплачены тюрьмой и пытками. И даже прощаясь с очередной эпохой оттепели и погибшими надеждами, она отстаивает главную заповедь: быть свободными или не быть вовсе.

«…Моя душа неспокойна. Раньше у нас всегда была возможность пойти на площадь и в тюрьму и искупить кровью вину своей страны. А сейчас нам не дают искупать, через нас с презрением перешагивают умные чекисты, сообразившие, что народ за нами не пойдет и что нечего срамиться зря.
Нет ничего страшнее бессильной ненависти. Ходорковский, Алексанян, Бахмина, Лебедев, Сутягин, Грузия, Чечня… Они убивают у нас на глазах и не слушают наши проклятия.
Но я никуда не уйду с дороги, по которой слепые правители ведут слепых подданных к очередной яме…»

 

 

В издание вошло много фотографий из семейного архива В.И.Новодворской

ISBN: 978-5-8159-0658-7
Кол-во страниц: 348

Астольф де Кюстин (1790–1857) – французский литератор. Подготовил описание своих путешествий по Англии, Шотландии, Швейцарии, Италии (1811–1822), Испании (1833) и России (1839). Особое внимание обратила на себя книга «La Russie en 1839». В своё время рассказы Кюстина о нравах высшего русского общества вызвали в России много отрицательных эмоций; даже В. А.Жуковский назвал Кюстина собакой, однако не смог не признать того, что большая часть написанного соответствует действительности.

Можно говорить об объективности его книги, исходя из того, что он был роялистом до мозга костей, однако российский вариант самодержавия показался ему неприемлемым. Несмотря на неблагоприятные отзывы о России, записки Кюстина были для русских читателей весьма интересными. Автор метко подмечает отрицательные явления русской жизни того времени и даёт удачные характеристики некоторых деятелей того времени. Во Франции главная книга Кюстина считалась не столько «обличительным» памфлетом на конкретный режим, сколько социально-философской работой о государственном строе, в одном ряду с книгой Токвиля «О демократии в Америке».

 

 

Текст печатается по изданию:
Астольф де Кюстин
НИКОЛАЕВСКАЯ РОССИЯ
Ленинград, Издательство Общества бывших
политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1930.

 

Иллюстрации в книге —
раскрашенные гравюры из редкого издания:
С.-Петербург и его окрестности. 12 гравюр с 108 видами
СПб. Издание В.Генкеля, без даты.

 

Иллюстрация на обложке:
А.Зауервейд. Штаб-офицер гвардейской конной артиллерии.
Акварель из императорской библиотеки.

ISBN: 5-8159-0484-8
Кол-во страниц: 432

«Вообще, основной слабостью Александра как политической фигуры было то, что человеческие проблемы всю жизнь были для него важнее государственных. В этом была его слабость, но и его превосходство: был он прежде всего добрым и благородным человеком, и часто сердце у него брало верх над умом. К сожалению, для человека, предназначенного судьбой быть властителем России, это являлось скорее недостатком».

Из предисловия автора,
пишущего на русском американского историка
профессора Всеволода Николаева. 

Текст печатается по изданию:
Академик Всеволод Николаев
АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ —
ЧЕЛОВЕК НА ПРЕСТОЛЕ
Историческая биография
Мюнхен
1986

ISBN: 5-8159-0282-9
Кол-во страниц: 270

Американка Елена Адамс Келлер (1880—1968) родилась нормальным здоровым ребенком в городе Таксамбия, штат Алабама, в прекрасной старинной семье. В возрасте 19 месяцев после острого воспаления мозга и желудка Елена лишилась зрения и слуха, что для такого маленького ребенка означало и немоту. Однако через много лет после этого Марк Твен имел основания сказать: «В XIX веке было два по-настоящему великих человека — Наполеон и Елена Келлер».


«У меня отняли мои глаза — я вспомнила про рай Милтона. У меня отняли мои уши — пришел Бетховен и вытер мои слезы. У меня отняли мой язык — но я стала говорить с Богом, когда была молодой. Он не позволил отнять мою душу — владея ей, я владею всем».

Елена Келлер

 

 

 

Helen Keller

STORY OF MY LIFE
and other texts
Перевод с английского Е.Ф.Левиной

ISBN: 5-8159-0362-0
Кол-во страниц: 528

Александра Осиповна Смирнова (урожденная Россет, 1809–1882) — одна из выдающихся женщин петербургского светского общества, фрейлина императриц, жена дипломата, отличалась редкой красотой, умом, образованностью и независимостью суждений. Она была в тесных дружеских отношениях со всеми знаменитыми людьми своей эпохи, ее общества добивались и посвящали ей стихи Пушкин, Лермонтов, Вяземский, Хомяков, Ростопчина, Мятлев...

Кроме «Автобиографии» и небольшого «Белого романа» она оставила после себя многочисленные записи, требовавшие большой работы для подготовки к печати, — что и было сделано ее жившей в Париже дочерью Ольгой.

«Записки» публиковались в 1894 году в журнале «Северный вестник», а в 1895–97 годах вышли значительно дополненным двухтомным изданием и с тех пор целиком ни разу не печатались.

Судите сами о суровости приговора совестской власти: «Издавая "Записки" матери, дочь поставила цель изобразить Александру Осиповну аристократкой, преувеличить... близость ее ко двору... выразить свои ультрамонархические взгляды. С этой целью она в значительной степени исказила воспоминания Смирновой... Поэтому изданные ею мемуары... признаны недостоверным материалом и в биографических работах не используется».
Конец цитаты.

Может, пора пренебречь подобными аргументами?!

Текст печатается без сокращений
по двухтомному книжному изданию,
опубликованному редакцией журнала
«Северный Вестник» в Петербурге
в 1895 году.

ISBN: 5-8159-0204-7
Кол-во страниц: 400

«Обласканный, прославленный, принятый с таким большим почетом, что даже совесть беспокоится о незаслуженности всей этой чести, я выпускаю книгу своих писаний пером. В разное время, под разными настроениями, составился целый круг жизни, с детства до старости... Предлагаю воспоминаньица о самых интересных минутах моей жизни. Мы их не ценим, выпускаем, даже стыдимся и замалчиваем. Я набрасываю о них эскизы...»

Илья Репин

«В его книге превосходный язык — пластичный, свежий, выразительный и самобытный до дерзости, часто приближающийся к народной, демократической лексике, язык, не всегда покорный мертвым грамматическим правилам, но всегда живой, живописный. Это тот язык, который обычно приводил в отчаяние бездарных редакторов, стремившихся к бездушной, бесцветной, полированной речи».

Корней Чуковский

«Это чудо что такое!.. Вот как надо писать... И какое счастье за всех, для кого навсегда останутся эти ваши "Записки", глубокая страница из русской истории».

Владимир Стасов

ISBN: 5-8159-0273-X
Кол-во страниц: 652

В 1896 году счастливый случай привел еще студента А.Б.Гольденвейзера в дом Льва Николаевича Толстого. Толстой относился к даровитому пианисту с большим доверием и нередко открывал душу, делился мыслями, чувствами, переживаниями, подчас интимного свойства. Он знал, что Гольденвейзер любит его искренней, горячей любовью, что на него можно положиться как на преданного друга. Уникальная по продолжительности создания книга поражает — как и сам Толстой — своим разнообразием и даже пестротой: значительные суждения Толстого по острейшим социальным, литературным и философским вопросам соседствуют со смешными мелочами быта, яркими характеристиками самых разных посетителей Ясной Поляны и дикими перепалками жены Софьи Андреевны с дочерью Александрой Львовной.

 

 

 

 

Текст печатается полностью
по первому изданию в двух томах
Комитета имени Л.Н.Толстого
по оказанию помощи голодающим:
Москва, «Кооперативное издательство»
и издательство «Голос Толстого», 1922,
с включением прямо в текст (в скобках)
пояснений автора из его замечаний к этому изданию;
часть купюр издания 1922 года восстановлена
по однотомному изданию «Худлита» 1959 года
(кроме записей за 1910 год, так как они не были
тогда переизданы)

ISBN: 5-8159-0198-9
Кол-во страниц: 448

Много лет они жили вместе: Авдотья Яковлевна, ее законный муж Панаев и гражданский — Некрасов... Едва ли был в России другой человек, который мог похвалиться таким обширным знакомством среди исторических русских людей, особенно среди писателей и поэтов середины 19-го столетия. Многие из них любили ее. Фет посвящал ей стихи, Достоевский влюбился в нее в своем творчестве. Но она чувствовала расположение далеко не ко всем. Многих она ненавидела и писала обидные гадости. Редактор этой книги Корней Чуковский считал: «Если всмотреться в ее мемуары, можно заметить, что ее симпатиями пользовались только плебеи...»

Текст печатается по изданию:

Авдотья Панаева
(Е.Я.Головачева)
ВОСПОМИНАНИЯ
1824—1870

Исправленное издание
под редакцией и с примечаниями
Корнея Чуковского
«Academia»
Ленинград
1927

Очерк Корнея Чуковского о Панаевой
печатается по тексту его книги «Некрасов»
Ленинград, издательство «Кубуч», 1926

Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время.
"…Заболел Николай Иванович 19 января 1943-го. Только 24-го, к концу дня, к нему пришла фельдшерица. Измерила температуру — 39,6 Со. Хрипы в легких указывали крупозное воспаление. В записке начальнику тюрьмы Ирашину она предложила госпитализацию. Проставила время: 17 часов.
Вечером Николая Ивановича доставили в тюремную больницу. Состояние определили как тяжелое.
25-го у постели сошлись старший санинспектор Турецкий, начальник санчасти Тверитин, врач Талянкер. Консилиум почему-то возглавлял начальник тюрьмы Ирашин. (Может
быть, врачи были зэками, потому требовался надсмотрщик?)
Температура теперь была невысокой, 37,3 Со. Больной жаловался на общую слабость. Осмотром установлено: истощение, кожные покровы бледные, отечность на ногах. Диагноз: Дистрофия, отечная болезнь.
В истории болезни, подписанной врачом Степановой, подробнее:
«Жалобы больного: жар, боли в груди, кашель, одышка, понос три раза в день, плохой аппетит, сильная слабость. Болел 7 дней. Объективные признаки болезни — язык обложен, живот мягкий, состояние тяжелое, больной ослаблен, истощен, кожа бледная. В легких справа в нижней доле дыхание с бронхиальным оттенком, тоны сердца глухие. В прошлом болел малярией».
Поставили банки, дали таблетки, назначили 2-й стол (?), молоко.
Было поздно…
26 января 1943 года, в 7 часов утра, Николай Иванович Вавилов скончался".
(С.Резник, "ЭТА КОРОТКАЯ ЖИЗНЬ. Николай Вавилов и его время", "Захаров", 2017)
Тираж закончен