Декабристы. 86 портретов

Год издания: 2020

Кол-во страниц: 336

Переплёт: Твердый

ISBN: 978-5-8159-1595-4

Серия : Биографии и мемуары

Жанр: Биография

Готовится к печати

Обширный биографический труд историка и публициста Петра Михайловича Головачева (1862–1913), посвященный декабристам, был подготовлен к изданию еще до революции 1905 года, однако не мог появиться в свет из-за цензурных препятствий и вышел только в 1906 году. Он содержит наиболее полную иконографию декабристов, как весьма известных, так и куда менее заметных. Главное внимание уделено истории участия того или иного декабриста в восстании 1825 года и судьбе после осуждения, его жизни в местах заключения или каторги, а также после освобождения. Книга содержит множество малоизвестных подробностей.

Головачев проживает и переживает события, которые описывает, с трогательной эмоциональностью – буквально как их непосредственный участник и современник, хотя его отделяет от его любимых героев почти столетие. Воспроизведенные 86 портретов декабристов Н.С.Бестужев писал в сибирской ссылке.

Содержание Развернуть Свернуть

СОДЕРЖАНИЕ

Аврамов Иван Борисович...................................................7
Аврамов Павел Васильевич ...............................................9
Анненков Иван Александрович ........................................11
Барятинский Александр Иванович....................................14
Басаргин Hиколай Васильевич..........................................17
Батенков (Батеньков) Гавриил Степанович .....................24
Беляев Александр Петрович...............................................31
Беляев Петр Петрович........................................................39
Бестужев Александр Александрович..................................41
Бестужев Михаил Александрович......................................46
Бестужев Hиколай Александрович ...................................50
Бечаснов Bладимир Александрович..................................57
Бобрищев-Пушкин Павел Сергеевич................................59
Борисов Андрей Иванович.................................................63
Борисов Петр Иванович.....................................................65
Бригген Александр Федорович .........................................70
Булатов Александр Михайлович........................................74
Быстрицкий Андрей Андреевич.........................................78
Вадковский Федор Федорович .........................................81
Вегелин Александр Иванович............................................85
Волконский Сергей Григорьевич.......................................87
Выгодовский Павел Фомич................................................94
Глебов Михаил Николаевич...............................................96
Горбачевский Иван Иванович............................................98
Громницкий Петр Федорович............................................101
Давыдов Василий Львович.................................................103
Ентальцев Андрей Васильевич...........................................106
Завалишин Дмитрий Иринархович...................................110
Загорецкий Hиколай Александрович................................116
Иванов Илья Иванович......................................................118
Игельстром Константин Густавович..................................120
Каховский Петр Григорьевич.............................................124
Киреев Иван Васильевич....................................................126
Коновницын Петр Петрович.............................................128
Кривцов Сергей Иванович.................................................130
Крюков Александр Александрович...................................132
Крюков Hиколай Александрович......................................134
Кюхельбекер Bильгельм Карлович....................................137
Кюхельбекер Михаил Карлович........................................141
Лихарев Bладимир Николаевич.........................................144
Лорер Николай Иванович..................................................148
Лунин Михаил Сергеевич...................................................151
Люблинский Юлиан Казимирович ..................................161

Мазалевский Александр Иванович....................................163
Митьков Михаил Фотьевич................................................165
Мозган Павел Дмитриевич.................................................168
Муравьев-Апостол Матвей Иванович...............................170
Муравьев-Апостол Сергей Иванович................................175
Муравьев Александр Михайлович.....................................180
Муравьев Александр Николаевич......................................183
Муравьев Артамон Захарович............................................187
Муравьев Hикита Михайлович..........................................191
Муханов Петр Александрович...........................................195
Назимов Михаил Александрович......................................198
Нарышкин Михаил Михайлович.......................................200
Оболенский Евгений Петрович ........................................203
Одоевский Александр Иванович.......................................210
Панов Hиколай Алексеевич...............................................216
Пестель Павел Иванович....................................................218
Повало-Швейковский Иван Семенович...........................225
Поджио Александр Викторович .......................................228
Пущин Иван Иванович......................................................232
Репин Николай Петрович..................................................236
Розен Андрей Евгеньевич...................................................239
Рылеев Кондратий Федорович...........................................250
Свистунов Петр Николаевич.............................................255
Семенов Степан Михайлович............................................259
Соловьев Вениамин Николаевич.......................................263
Сутгоф Александр Николаевич..........................................265
Тизенгаузен Bасилий Карлович.........................................268
Трубецкой Сергей Петрович..............................................272
Тургенев Николай Иванович..............................................278
Тютчев Алексей Иванович..................................................284
Фаленберг Петр Иванович ................................................286
Фонвизин Михаил Александрович ...................................290
Фролов Александр Филиппович........................................295
Цебриков Николай Романович..........................................299
Черкасов Алексей Иванович..............................................301
Чернышев 3ахар Григорьевич.............................................304
Шаховской Федор Петрович..............................................307
Шимков Иван Федорович..................................................309
Штейнгель Владимир Иванович........................................311
Щепин-Ростовский Дмитрий Александрович..................316
Юшневский Алексей Петрович.........................................318
Якубович Александр Иванович.........................................321
Якушкин Иван Дмитриевич...............................................325

Почитать Развернуть Свернуть

Иван Александрович Аненков

Иван Александрович Анненков, поручик Кавалергардского полка, родился в 1802 году. Он получил домашнее образование под руководством гувернеров — швейцарца Дюбуа и француза Берже. Мать его, Анна Ивановна, обладала огромным состоянием, была женщина холодная, эгоистичная, бессердечная и отличилась необыкновенными причудами и капризами. Анненков принадлежал к Северному обществу, был признан виновным «в умысле на цареубийство согласием и в принадлежности к тайному обществу со знанием цели», причислен ко II разряду осужденных и приговорен к каторжным работам на 20 лет и вечному поселению в Сибири (смягченный приговор вместо смертной казни). В 1828 году в место заключения Анненкова прибыла его невеста, француженка Полина Гёбль, (Geuble, Прасковья Егоровна), которая уже имела от него дочь. Она с громадным трудом получила разрешение Николая I на путешествие в Сибирь и на брак с Анненковым.

В 1836 году Анненков был освобожден от каторжных работ и водворен в селе Бельском Иркутской губернии, а в 1839­м переведен в Тобольскую губернию с правом поступления на гражданскую службу и определен копиистом в туринский земский суд. В Туринске Анненков с семьей вел скромный образ жизни, будучи вполне обеспечен теми денежными средствами, которые получал из России.

Неприглядное прозябание в захолустном Туринске с его суровым климатом заставили Анненкова хлопотать о переводе в какую­нибудь местность Тобольской губернии с лучшими условиями жизни, и в июне 1841 года он был перемещен на жительство в Тобольск, где и принят в штат канцелярии общего губернского управления канцелярским служителем IV разряда. Лишь в 1848 году Анненков получил чин коллежского регистратора и в следующем году был определен исправляющим должность заседателя тобольского приказа о ссыльных, а в 1851 году получил должность заседателя тобольского приказа общественного призрения.

Вскоре по приезде в Тобольск Анненков приобрел себе поместительный деревянный дом на углу Мокринской улицы и Селивановского переулка, где и образовался один из центров обширной семьи декабристов, поселенных в Тобольске.

Анненков был совершенно счастлив в супружестве с Прасковьей Егоровной, маленькой, живой брюнеткой, плохо говорившей по­русски. Он был чрезвычайно заботливым и нежным отцом, очень любил своих сыновей и дочерей и тщательно занимался их воспитанием. Обыкновенно после обеда, рассказывал нам один очевидец, Анненков выкуривал сигару, вынимал из угла эспадроны и рапиры и приглашал детей заняться фехтованием, в котором был замечательно искусен.

В 1856 году Анненков покинул Тобольск, оставив самые лучшие воспоминания среди сослуживцев и городских жителей, с уважением относившихся к его твердым, независимым убеждениям и высоким нравственным качествам. Родственники, наследовавшие в 1825 году его имущество, уступили ему столько, что он мог жить безбедно. С 1861 года Анненков был нижегородским предводителем дворянства несколько трехлетий подряд, пока его здоровье не расстроилось совершенно и от старческих недугов, и особенно после кончины любимой супруги. После смерти жены (14 сентября 1876 года) у него развилась меланхолия, начало которой положено было еще в Петропавловской крепости. Он скончался 27 января 1878 года в Нижнем Новгороде и похоронен в монастыре Креста Господня.

В молодости Анненков был очень красив, строен, обладал геркулесовской силой, так что одной рукой без труда поднимал тяжесть до трех пудов, был неутомимый пловец, превосходный ездок. По натуре он был крайне сосредоточен, молчалив, тих, отличался вообще мягким и кротким характером.

 

Барятинский Александр Иванович

Князь Александр Иванович Барятинский, штаб­ротмистр лейб­гвардии Гусарского полка, адъютант командующего 2­й армией, родился в 1798 году. Барятинский воспитывался в петербургском иезуитском пансионе, но вышел оттуда в конце 1814 года и поступил по воле родителей, но против собственного желания в Министерство иностранных дел на службу. Так как для поступления туда требовался диплом педагогического института, то Барятинский в течение двух—трех месяцев брал у профессора Кукольника уроки естественного права и слушал в институте лекции по физике и политической экономии. Вскоре он перешел в военную службу.

Барятинский, один из самых ревностных членов Южного общества, был признан виновным в том, что «умышлял на цареубийство с назначением лица к совершению оного, участвовал в управлении тайного общества, старался распространять его принятием членов и поручений и знал о приготовлении к мятежу». Барятинский был причислен к I разряду, осужден на 20 лет каторжных работ (после смягчения) и вечное поселение и после предварительного заключения в Кексгольме отправлен в Читу.

В начале 1840 года Барятинский прибыл на поселение в Тобольск. Кратковременное пребывание его в Тобольске было сплошным физическим страданием. Здоровье Барятинского было подорвано еще в России вследствие особенностей его личного поведения. В Сибири он приобрел новые недуги, требовавшие продолжительного лечения и лишних расходов, между тем как он получал от сестры всего по 500 рублей ассигнациями в год. Летом 1844 года болезнь Барятинского усилилась, он потерял голос, а так как не имел средств не только на лечение, но и на содержание, то принужден был поступить в тобольскую больницу приказа общественного призрения. Просьбу его генерал­губернатору Западной Сибири о выдаче ему 200 рублей заимообразно из каких­нибудь казенных сумм удовлетворили, но было уже поздно. Барятинский скончался 19 января 1844 года и похоронен на Завальном кладбище вблизи церкви Семи Отроков.

Князь Барятинский умер в такой бедности, что все оставшееся после него имущество было оценено в 11 руб. 3 коп. У него была всего одна рубашка, две пары носков и прочее в этом роде. Его деревянная некрашеная кровать стоила всего 15 коп. Девять книг, составлявших всю его библиотеку, были сочинения по математике на французском и русском языках и грамматики и словари греческого языка. Тобольская администрация отметила в своих отчетах Барятинского как лицо, отличавшееся «хорошим и скромным поведением». Барятинский был вообще отличный математик и умный, образованный человек. Его мировоззрение было чисто материалистическим, и в этом отношении он постоянно находился в антагонизме с Бобрищевым­Пушкиным, против которого во время заключения в Чите и в Петровском заводе написал трактат на французском языке, так как знал последний лучше, чем русский. Вероятно, взглядами Барятинского на религиозные вопросы объясняется та отчужденность и отрешенность, которую он испытывал в Тобольске, где огромное большинство из компании декабристов было проникнуто противоположными взглядами. Поэтому к нему вполне применимы слова Батенкова из его «Одичалаго»:

Ничьей слезой

Прах бедный мой

В гробу гнилом не оросится,

И на покой чужой рукой

Чета ресниц соединится...

 

Басаргин Hиколай Васильевич

 

Николай Васильевич Басаргин, поручик лейб­гвардии Егерского полка, старший адъютант главного штаба 2­й армии, был обвинен в том, что «участвовал в умысле на цареубийство согласием и в распространении тайного общества принятием одного члена». Он был отнесен ко II разряду и осужден, после положения головы на плаху, на вечную каторжную работу. Басаргин родился в 1799 году и учился сначала дома, а затем в Муравьевской школе колонновожатых. В 1819 году он был произведен в офицеры Генерального штаба, а в следующем определен на службу в Тульчин (Каменец­Подольской губернии).

В Тульчине, бывшем центром Южного общества, Басаргин скоро сблизился с молодыми людьми, находившимися при главной квартире (Барятинский, Фаленберг, Крюковы, Аврамовы, Бобрищевы­Пушкины, и другие). «Направление этого общества, — говорит Басаргин в своих "Записках", — было более серьезным, чем светское или беззаботно­веселое. Не избегая развлечений, столь естественных в летах юности, каждый старался употребить свободное от службы время на умственное и нравственное самообразование. Лучшим развлечением для нас были вечера, когда мы собирались вместе и давали друг другу отчет в том, что делали, читали, думали. Тут обыкновенно толковали о современных событиях и вопросах. Часто рассуждали об отвлеченных предметах и вообще делили между собой свои сведения и мысли».

С 1821 года Басаргин стал менее увлекаться интересами Южного общества вследствие служебных командировок в отдаленные места и женитьбы в 1824 году. В августе 1825 года Басаргин потерял жену от послеродовой горячки. Когда начались аресты, он мог бы бежать за границу, воспользовавшись паспортом одного француза, раздумавшего ехать и вернувшего свой документ в канцелярию, которою заведовал Басаргин. «Но мысль оставить родину в такое время, когда угрожает опасность, отделить свою судьбу от судьбы товарищей и навлечь подозрение и, может быть, негодование правительства на тех начальников, от которых, кроме ласки и благосклонности, ничего не видел, — все это вместе, — говорит Басаргин, — заставило меня отказаться от первого помысла, и, чтобы навсегда избавиться от искушения, я тут же изорвал и сжег паспорт».

Скоро наступили для Басаргина тяжелые дни испытаний. «То, что я испытал и перечувствовал в первый день заключения моего в каземате — описать невозможно», — говорит он в “Записках”. С одной стороны, воспоминания прошлого, еще столь свежие, с другой — весь ужас настоящего и безнадежное будущее. Ночью я несколько раз вскакивал со своего жесткого ложа и не понимал, где нахожусь. Я с нетерпением ожидал дневного света и воображал даже, что помешался в уме. Утро застало меня совершенно изнуренным».

Во время заключения Басаргина настигло начало той нервной болезни, которая развилась у него впоследствии. Не имея книг, он так занимал свой ум, чтобы отвлечь его от угнетающих размышлений: «Задавал себе вопросы по всем отраслям знаний, в которых имел некоторые сведения, обсуждал и делил эти вопросы как задачи или как предложения, которые следовало приводить в исполнение». Он задавал себе вопросы чисто нравственного или религиозного характера, обсуждал планы военных действий, политических учреждений, промышленных предприятий. Сначала он определял данные, которые должны были служить основаниями соображений, потом размышлял, как распорядиться этими данными для предположенной цели. Это успокаивало взволнованный ум Басаргина.

Пища давалась ему плохая: жиденький суп из телятины, жареная телятина, по большей части несвежая, чай с булкой и сушеный черный хлеб с водой. Так как из казны на содержание каждого заключенного выдавалась порядочная сумма (генералам по 5 р., штаб­офицерам по 3 р. и обер­офицерам по 1 р. 50 к. в день), то плохая пища объясняется лишь воровством со стороны ближайшего тюремного начальства. При аресте Басаргин отдал плац­майору 1700 рублей, из которых получил впоследствии только 10 серебряных гривенников. Спустя некоторое время Басаргин получил возможность через сторожа абонироваться во французском книжном магазине и брать оттуда книги. Он пользовался также книгами своих товарищей по заключению.

Во время проезда по Сибири Басаргин встречал от всех «неподдельное участие». «На станциях, — говорит он, — простой народ толпился около повозки и хотя видимо боялся жандармов, но нередко те, кто был посмелее, бросали к нам в повозку медные деньги. Я до сих пор храню как драгоценность медную денежку, которую взял у нищей старухи. Она вошла к нам в избу и, показывая несколько медных монет, сказала: “Вот всё, что у меня есть; возьмите, батюшки, отцы наши родные! Вам оно нужнее, чем мне”. Мы прослезились, и я выбрал у ней самую старую медную монету, положил в карман и благодарил от самого искреннего сердца».

Светлые и трогательные воспоминания оставило в Басаргине время заключения в Чите и Петровском заводе. «Мы были веселы, легко переносили свое положение и, живя между собою дружно, как члены одного семейства, бодро и спокойно смотрели на ожидавшую нас будущность». «Между нами не произносилось никаких упреков, никаких даже друг другу намеков относительно нашего дела. Никто не позволил себе даже замечаний другому, как вел он себя при следствии, хотя многие из нас обязаны своей участью неосторожным показаниям или недостатку твердости кого­нибудь из товарищей. Казалось, что все недоброжелательные помыслы оставлены в покинутых нами казематах и что сохранилось во всех одно только взаимное друг к другу расположение».

Температура взаимной любви и расположения особенно высоко поднималась во время болезни кого­либо из товарищей. В 1834 году Басаргин захворал воспалением мозга. Лечили его Вольф[1] и Артамон Муравьев. «Товарищи во время болезни не отходили от меня, — говорит Басаргин. — Каждую ночь дежурили четверо и не спали по очереди, чтобы услуживать мне и давать лекарство. Ивашев с женой почти каждый день навещали меня и приготовляли мне у себя на дому кушанье и питье. Одним словом, нигде бы я не мог найти такого ухода, такой предупредительности, как в Петровской тюрьме. Мудрено ли после этого, что в течение десяти лет нашей тюремной жизни мы потеряли только одного Пестова[2], и то больше по собственной его неосторожности». «Может быть, — заканчивает Басаргин свои тюремные воспоминания, — мне не поверят, но, припоминая прежние впечатления, скажу, что грустно мне было оставлять тюрьму нашу. Я столько видел здесь чистого, благородного, столько любви к ближнему, так привык думать и действовать в этом смысле, что, вступая опять в обыкновенные общественные сношения, боялся найти совершенно противное, жить, не понимая других и, в свою очередь, быть для них непонятым. Благодетельно, с пользой, прошли эти десять лет для моего умственного и нравственного образования; но они не только не подвинули меня ни на шаг в опытности житейской, а скорее заставили забыть и то, что было приобретено прежде. Понимая все это, страшно было явиться в свет лишенным всяких внешних преимуществ, всего, чему поклоняется толпа, и с такими правилами и убеждениями, которые могли показаться не только безрассудными, но даже вредными господствующим понятиям».

В петровской «академии» Басаргин читал курс математики и любил, пощипывая ус (по привычке), проводить целые часы за шахматами. Он был замечательным шахматистом, и все удивились, когда его победил простой бурятский тайша[3], с которым Басаргин играл на дневке во время общего передвижения заключенных из Читы в Петровский завод.

Опасаясь лишений в будущем, Басаргин перед своим выходом на поселение решил испытать себя еще в тюрьме и на целых полгода отказался от мяса, чая и табаку. Получив из «маленькой» артели 700 рублей ассигнациями и издержав на дорогу 100 рублей, Басаргин 17 сентября 1836 года прибыл на поселение в Туринск, где остался жить, чтобы не разлучаться со своими друзьями Ивашевыми. Необеспеченное в начале, материальное положение Басаргина вскоре улучшилось: его брат и родственник по фамилии Барышников обязались присылать ему по 1400 р. ассигнациями в год, а Барышников еще единовременно выслал 4000 рублей для устройства на месте поселения.

Басаргин построил себе в Туринске деревянный дом на каменном фундаменте и 27 августа 1839 года женился на Марье Елисеевне Мавриной, дочери поручика, молоденькой и хорошенькой, но слабой здоровьем девушке. После смерти Ивашевых Басаргин начал хлопотать о переводе в другое место, что и состоялось в начале 1842 года. В Кургане, куда он был переведен, Басаргин занимался различными коммерческими операциями и на досуге любил поиграть в карты. В Кургане он потерял вторую жену.

В 1846 году Басаргину разрешили поступить на государственную службу, и он был определен в штат канцелярии пограничного начальника сибирских киргизов в Омск. Прогонов он получил на одну лошадь. В самый день его прибытия в Омск местный полицеймейстер представил Басаргина при рапорте «вообще с кувертом при сем» пограничному начальнику сибирских киргизов генералу Вишневскому. Во время полуторогодичного пребывания в Омске на Басаргина не возлагалось никаких обязанностей, кроме самых несложных канцелярских. Он стал ходатайствовать о переводе в Ялуторовск, куда и был переведен в 1848 году с причислением к тамошнему земскому суду.

В Ялуторовске он женился в третий раз на Ольге Ивановне Медведевой (урожденной Менделеевой, родной сестре известного химика Менделеева), вдове купца и фабриканта, и взял за нею в приданое Коптюльский стеклоделательный завод. Скончался Басаргин в Москве в феврале 1861 года, в доме Дубовицкого на Тверском бульваре.

Он оставил после себя «Записки» — едва ли не самый ценный первоисточник в серии мемуаров для истории декабристов. Взгляды Басаргина на вопросы нравственно­политические отличались широтою и гуманностью. В человеческой природе, по его мнению, нет и быть не может исключительного преобладания зла над добром, и самая озверевшая душа издаст «сочувствующий добру звук», если только ее умело коснуться. Дурные поступки людей, по его мнению, — нравственные болезни, «которые бы следовало лечить с особенным вниманием и любовью, а не преграждать им (людям) все пути к исправлению». Басаргин надеялся, что с успехами просвещения и гражданственности нравственные недуги людей не будут иметь своим последствием «средневековое правило возмездия». Он стоял на стороне «не мнимого, но настоящего просвещения, основанного на любви к ближнему и справедливости». Как и все декабристы, Басаргин ненавидел крепостное право и считал его учреждением развращающим. Если известное учреждение, думал он, само по себе неудовлетворительно, то виной в том зле, которое оно порождает, является, несомненно, оно само, а не люди, «которые действуют в нем только более или менее согласно с его духом».

 


[1]      Фердинанд Богданович Вольф (1796/7—1854) — врач, декабрист, в этот период также содержавшийся в Петровском заводе.

 

[2]      Александр Семенович Пестов (1802—1834) умер первым из сосланных декабристов от заражения крови, сходив, по словам друзей перед Рождеством в баню и занеся инфекцию.

 

[3]      Тайша — у монгольских народов вождь, старейшина рода.

 

Дополнения Развернуть Свернуть

Имеем ли мы право, как частные люди, составляющие едва заметную единицу в огромном большинстве населения нашего отечества, предпринимать государственный переворот и свой образ воззрения на государственное устройство налагать почти насильно на тех, которые, может быть, довольствуясь насто¬ящим, не ищут лучшего; если же ищут и стремятся к лучшему, то ищут и стремятся к нему путем исторического развития?
Е.П.Оболенский

Отзывы

Заголовок отзыва:
Ваше имя:
E-mail:
Текст отзыва:
Введите код с картинки: