Опыты в стихах

Год издания: 2009, 2008

Кол-во страниц: 160

Переплёт: твердый

ISBN: 978-5-8159-0946-5,978-5-8159-0836-9

Серия : Русская литература

Жанр: Поэзия

Тираж закончен

Сергей Гандлевский — поэт, прозаик, эссеист. В 70-е годы входил в поэтическую группу «Московское время». Публикуется с конца 80-х. Лауреат премий «Малый Букер» — за роман «Трепанация черепа», Апполона Григорьева, «Северная Пальмира». Его роман «НРЗБ» признан в 2002-м «лучшей прозой года».

Сборник «Опыты в стихах» охватывает период с 1973 по 2007 годы. В него вошли книги «Праздник», «Найти охотника», а также совсем новые произведения.

Книга «Опыты в стихах» была отмечена премией «Московский счет»  как лучшая поэтическая книга 2008 года.

 

 

 

Содержание Развернуть Свернуть

СОДЕРЖАНИЕ

«Праздник»

Стансы 7

I

«Среди фанерных переборок...» 11
«Сигареты маленькое пекло...» 12
«До колючих седин доживу...» 14
«Я смежу беспокойные теплые веки...» 15
«Есть старый флигель угловатый...» 16
«Как просто все: толпа в буфете...» 17
«Цыганскому зуду покорны...» 18
«Сотни тонн боевого железа...» 19
Декабрь 1977 года 20
Друзьям-поэтам 22
«Ружейный выстрел в роще голой...» 24
«Чуть свет, пока лучи не ярки...» 25
«Я был зверком на тонкой пуповине...» 26
«Без устали вокруг больницы...» 28

II

«Что ж, зима. Белый улей распахнут...» 31
«Раздвину занавеси шире...» 32
«Мы знаем приближение грозы...» 33
«Было так грустно, как если бы мы шаг за шагом...» 35
«Бывают вечера — шатается под ливнем...» 36
«Сегодня дважды в ночь я видел сон...» 37
«Грешный светлый твой лоб поцелую...» 39
«Когда волнуется желтеющее пиво...» 41
«Здесь реки кричат, как больной под ножом...» 42
«Опасен майский укус гюрзы...» 43
«Лунный налет — посмотри вокруг...» 44
«Давным-давно забрели мы на праздник смерти...» 45
«А вот и снег. Есть русские слова...» 46
«Далеко от соленых степей саранчи...» 47
«Будет все. Охлажденная долгим трудом...» 49
«Это праздник. Розы в ванной...» 51

III

«Картина мира, милая уму...» 55
«Расцветали яблони и груши...» 57
«Дай Бог памяти вспомнить работы мои...» 58
«Рабочий, медик ли, прораб ли...» 60
«Вот наша улица, допустим...» 62
«Чикиликанье галок в осеннем дворе...» 64
«Молодость ходит со смертью в обнимку...» 66
«Ливень лил в Батуми. Лужи были выше...» 67
«Светало поздно. Одеяло...» 68
«Зверинец коммунальный вымер...» 71
«В начале декабря, когда природе снится...» 73
«Еще далёко мне до патриарха...» 75

IV

«Самосуд неожиданной зрелости...» 79
«Когда, раздвинув острием поленья...» 81
«Есть в растительной жизни поэта...» 82
«Стоит одиноко на севере диком...» 83
Элегия 84
«Мое почтение. Есть в пасмурной отчизне...» 85
«Растроганно прислушиваться к лаю...» 87
«Ай да сирень в этом мае! Выпуклокрупные гроздья...» 88
«Весной, проездом, в городе чужом...» 89
«Мне тридцать, а тебе семнадцать лет...» 97
Два романса 92
«И с мертвыми поэтами вести...» 94
«Устроиться на автобазу...» 96
«Отечество, предание, геройство...» 97
«Что-нибудь о тюрьме и разлуке...» 99
«Поездка: автобус, безбожно кренясь...» 101
«Не сменить ли пластинку? Но родина снится опять...» 102
«Косых Семен. В запое с Первомая...» 103
«Еврейским блюдом угощала...» 105
«Скрипит? А ты лоскут газеты...» 106
«Сначала мать, отец потом...» 107
«Неудачник. Поляк и истерик...» 108
«Все громко тикает. Под спичечные марши...» 110
«Вот когда человек средних лет, багровея, шнурки...» 111

«Найти охотника» и другие стихотворения

«Как ангел, проклятый за сдержанность свою…» 115
«Когда я жил на этом свете…» 116
«Есть горожанин на природе…» 117
«“Пидарасы”, — сказал Хрущев…» 118
«Найти охотника. Головоломка…» 119
«Социализм, Москва, кинотеатр…» 120
«идёт по улице изгой…» 121
«Так любить — что в лицо не узнать…» 122
«Баратынский, Вяземский, Фет и проч. …» 123
«Осенний снег упал в траву…» 124
На смерть И. Б. 125
«Раб, сын раба, я вырвался из уз…» 126
«близнецами считал а когда разузнал у соседки…» 127
«Мама чашки убирает со стола…» 128
«всё разом — вещи в коридоре…» 129
«Я по лестнице спускаюсь…» 130
«Фальстафу молодости я сказал “прощай”…» 131
«видимо школьный двор…» 132
«Цыганка ввалится, мотая юбкою…» 133
«Мою старую молодость, старость мою молодую…» 134
«чтобы липа к платформе вплотную…» 135
«Выуживать мелочь со дна кошелька…» 136
«Ржавчина и желтизна — очарованье очей…» 137
«Признаки жизни, разные вещи…» 138
W 139
«“Или-или” — “и-и” не бывает…» 140
«Драли глотки за свободу слова…» 141
«В коридоре больнички будто крик истерички…» 142
«В черном теле лирику держал…» 143
«Мне нравится смотреть, как я бреду…» 144
«“О-да-се-ви˜ч? ” — переспросил привратник…» 145
«Очкарику наконец…» 146
Портрет художника в отрочестве 147

Почитать Развернуть Свернуть

***

Цыганскому зуду покорны,
Набьем барахлом чемодан.
Однажды сойдем на платформы
Чужих оглушительных стран.

Метельным плутая окольным
Февральским бедовым путем,
Однажды над городом Кельном
Настольные лампы зажжем.

Потянутся дымные ночи —
Good bye, до свиданья, adieu.
Так звери до жизни охочи,
Так люди страшатся ее.

Под старость с баулом туристским
Заеду — тряхну стариной —
С лицом безупречно австрийским,
С турецкой, быть может, женой.

The sights необъятного края:
Байкал, Ленинград и Ташкент,
Тоскливо слова подбирая,
Покажет толковый студент.

Огромная русская суша.
Баул в стариковской руке.
О чем я спрошу свою душу
Тогда, на каком языке?

1973


***

Ружейный выстрел в роще голой.
Пригоршня птиц над головой.
Еще не речь, уже не голос —
Плотины клекот горловой.

Природа ужаса не знает.
Не ставит жизни смерть в вину.
Лось в мелколесье исчезает,
Распространяя тишину.

Пусть длится, только бы продлилась
Минута зренья наповал,
В запястьях сердце колотилось,
Дубовый желоб ворковал.

Ничем души не опечалим.
Весомей счастья не зови.
Да будет осень обещаньем,
Кануном снега и любви.

1975

***

Чуть свет, пока лучи не ярки,
Еще при утренней звезде,
Скользить в залатанной байдарке
По голой пасмурной воде.

Такая тихая погода
Лишь в этот час над головой,
И наискось уходит в воду
Блесна на леске голубой.

Здесь разве только эти громки
Удары сердца в тишине,
Да две певучие воронки
Из-под весла на глубине.

Здесь жизнь в огрехах и ошибках
(Уже вчерашнюю на треть)
Легко, как озеро в кувшинках,
Из-под ладони оглядеть.

Она была не суетлива,
Не жестока˜, не холодна.
Всего скорее справедлива
Была, наверное, она.

1975

 

 

Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму;

шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле;

любимец телевиденья чабан кастрирует козла во весь экран;

агукая, играючи, шутя, мать пестует щекастое дитя.

Сдается мне, согражданам не лень усердствовать. В трудах проходит день,

а к полночи созреет в аккурат мажорный гимн, как некий виноград.

Бог в помощь всем. Но мой физкульт-привет писателю.

Писатель (он поэт), несносных наблюдений виртуоз,

сквозь окна видит бледный лес берез, вникая в смысл

житейских передряг, причуд, коллизий. Вроде бы пустяк

по имени хандра, и во врачах нет надобности, но и в мелочах

видна утечка жизни. Невзначай он адрес свой забудет или чай

на рукопись прольет, то вообще купает галстук бархатный в борще.

Смех да и только. Выпал первый снег. На улице какой-то человек,

срывая голос, битых два часа отчитывал нашкодившего пса.

Писатель принимается писать. Давно ль он умудрился променять

объем на вакуум, проточный звук на паузу?

Жизнь валится из рук безделкою, безделицею в щель,

внезапно перейдя в разряд вещей еще душемутительных,

уже музейных, как-то: баночка драже с истекшим сроком годности,

альбом колониальных марок в голубом налете пыли, шелковый шнурок...
В романе Достоевского «Игрок» описан странный случай.

Гувернер влюбился не на шутку, но позор безденежья преследует его.

Добро бы лишь его, но существо небесное, предмет любви —

и та наделала долгов. О, нищета! Спасая положенье, наш герой сперва,

как Германн, вчуже за игрой в рулетку наблюдал, но вот и он

выигрывает сдуру миллион. Итак, женитьба? — Дудки! Грозный пыл объемлет бедолагу.

Он забыл про барышню, ему предрешено в испарине толкаться в казино.

Лишения, долги, потом тюрьма. «Ужели я тогда сошел с ума?» —

себя и опечаленных друзей резонно вопрошает Алексей Иванович.

А на кого пенять?
Давно ль мы умудрились променять простосердечье, женскую любовь

на эти пять похабных рифм: свекровь, кровь, бровь, морковь и вновь!

И вновь поэт включает за полночь настольный свет, по комнате описывает круг.

Тошнехонько и нужен верный друг. Таким была бы проза. Дай-то Бог.

На весь поселок брешет кабысдох. Поэт глядит в холодное окно.

Гармония, как это ни смешно, вот цель его, точнее, идеал.

Что выиграл он, что он проиграл? Но это разве в картах и лото есть выигрыш и проигрыш.

Ни то изящные материи, ни се. Скорее розыгрыш. И это все? Еще не все. Ценить свою беду,

найти вверху любимую звезду, испарину труда стереть со лба и сообщить кому-то: «Не судьба».

1982

 

 

 

Осенний снег упал в траву,
И старшеклассница из Львова
Читала первую строфу
«Шестого чувства» Гумилёва.

А там и жизнь почти прошла,
С той ночи, как я отнял руки,
Когда ты с вызовом прочла
Строку о женщине и муке.

Пострел изрядно постарел,
И школьница хватила лиха,
И снег осенний запестрел,
И снова стало тихо-тихо.

С какою целью я живу,
Кому нужны её печали,
Зачем поэта расстреляли
И первый снег упал в траву?

1997





***

«Или-или» — «и-и» не бывает.
И, когда он штаны надевает,
Кофе варит, смолит на ходу,
Пьет таблетки, перепроверяет
Ключ, бумажник, электроплиту
И на лестницу дверь отворяет,
Старый хрен, он уже не вздыхает,
Эту странность имея в виду.

2005

Отзывы

Заголовок отзыва:
Ваше имя:
E-mail:
Текст отзыва:
Введите код с картинки: