Антология новой английской поэзии

Год издания: 2002

Кол-во страниц: 400

Переплёт: твердый

ISBN: 5-8159-0215-2

Серия : Зарубежная литература

Жанр: Поэзия

Тираж закончен

Настольная книга молодого Бродского, эта знаменитая, чудом вышедшая в 1937 году тиражом в 5300 экземпляров антология англоязычной поэзии начала XX века, представленная лучшими русскими переводчиками, многие десятилетия была в СССР желанным, но труднодоступным подарком для нескольких поколений читателей.

Теперь эта книга снова стала доступной всем любителям настоящей поэзии.

 

 

 

«Антологии новой английской поэзии. 1850—1935»

с комментариями М.Гутнера

Ленинград

1937

Содержание Развернуть Свернуть

Содержание

РОБЕРТ БРАУНИНГ
Как привезли добрую весть из Гента в Ахен
(Перевод М.Гутнера) 5
Токай (Перевод Т.Левита) 7
Потерянная возлюбленная (Перевод Т.Левита) 7
Встреча ночью 8
Расставание утром (Перевод В.Исакова) 8
Токката Галуппи (Перевод Т.Левита) 9
Моя звезда (Перевод В.Давиденковой) 10
Серенада на Вилле (Перевод Т.Левита) 11
Memorabilia (Перевод В.Давиденковой) 13
Пестрый флейтист из Гаммельна
(Перевод Е.Полонской) 13
Похороны грамматика (Перевод М.Гутнера) 22
Трагедия об еретике (Перевод М.Гутнера) 26
Возлюбленный Порфирии
(Перевод В.Давиденковой) 30
«Роланд до Замка черного дошел»
(Перевод В.Давиденковой) 32
Епископ заказывает себе гробницу в церкви
Святой Пракседы (Перевод Т.Левита) 38

МАТЬЮ APНОЛД
Покинутый Мерман (Перевод О.Петровской) 42
Из поэмы «Рустем и Сохраб» 46

ДЖОРДЖ МЕРЕДИТ
Любовь в долине (Перевод Б.Лейтина) 47
Голова Брана (Перевод Е.Тарасова) 53
Современная любовь (отрывки из поэмы)
(Перевод Б.Томашевского) 56
Стон сострадания (Перевод Б.Томашевского) 59
Обморок короля Гаральда
(Перевод Б.Томашевского) 59
Феб у Адмета (Перевод Е.Тарасова) 62

ДАНТЕ ГАБРИЭЛ POCCETTИ
Небесная подруга (Перевод М.Фромана) 65

КРИСТИНА РОССЕТТИ
Базар гномов (Перевод Е.Полонской) 70
Дома (Перевод Е.Тарасова) 83
Предел 84
Вверх 84
Мир (Перевод Б.Лейтина) 85

УИЛЬЯМ МОРРИС
Стог сена на болоте (Перевод Вс.Рождественского) 86
О ковке меча, который зовется «Гнев Сигурда»
(Перевод Вс.Рождественского) 90
Марш рабочих (Перевод В.Исакова) 96

ДЖЕЙМС TOMCOН
Город страшной ночи (отрывки из поэмы)
(Перевод Е.Тарасова) 98

ОЛДЖЕРНОН ЧАРЛЗ СУИНБЕРН
Первый хор из «Аталанты в Калидоне»
(Перевод Вл.Зуккау-Невского) 107
Второй хор из «Аталанты в Калидоне»
(Перевод В.Исакова) 109
Песня времен порядка (Перевод Ивана Кашкина) 110
Ave atque vale 112
Прощание (Перевод Б.Томашевского) 117
У Северного моря (Перевод Ивана Кашкина) 119
Покинутый сад (Перевод Б.Томашевского) 120

УИЛФРЕД СКОЭН БЛЭНТ
Валентинов день (Перевод В.Давиденковой) 123
Насмешка жизни (Перевод В.Давиденковой) 123
Из поэмы «Сатана оправданный»
(Перевод В.Давиденковой) 125

ТОМАС ХАРДИ
Случайность (Перевод В.Давиденковой) 131
Жадобы матери (Перевод Е.Тарасова) 131
Тщетная болезнь (Перевод Дм.Майзельса) 134
«Когда в пустотах тьмы» (Перевод Е.Тарасова) 135
Нерожденные (Перевод Д.Горфинкеля) 136
Похороны Бога (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 136
Наследственность (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 139
Я поднял глаза от писанья...
(Перевод Д.Горфинкеля) 139
Погоды (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 140
Призрачная всадница (Перевод Д.Горфинкеля) 141
Барабанщик Ходж (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 142
Вечер под Новый год во время войны
(Перевод Дм.Майзельса) 142

РОБЕРТ БРИДЖЕС
Соловьи (Перевод А.Курошевой) 144
Зимний вечер (Перевод В.Давиденковой) 144

ДЖЕРАРД МАНЛИ ХОПКИНС
Свинцовое эхо (Перевод И.Романовича) 146
Свинцовое эхо (2-й вариант перевода) 147
Весна и осень 147
Весна и осень (2-й вариант перевода)
(Перевод Б.Томашевского) 148
Красота пятнами 148
Сонет 149
Роберту Бриджес 149

УИЛЬЯМ ЭРНЕСТ ХЕНЛИ
Ilnvictus (Перевод А.Курошевой) 151
К Р.Л.Стивенсону (Перевод Е.Тарасова) 151
К Дж.А.С. (Перевод Е.Тарасова) 152
В трущобах (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 153

РОБЕРТ ЛУИС СТИВЕНСОН
Вересковое пиво (Перевод Е.Тарасова) 154
В горах (Перевод В.Давиденковой) 156

ОСКАР УЙЛЬД
Дом блудницы (Перевод М.Гутнера) 158
Баллада Рединигской тюрьмы (Перевод В.Брюсова) 159

ДЖОН ДЕЙВИДСОН
Баллада преисподней 179
Праздник 182
Олень (Перевод М.Гутнера) 185
Играй, флейтист (Перевод О.Петровской) 187

ЭРНЕСТ ДАУСОН
Кинара (Перевод Е.Полонской) 189

АЛФРЕД ЭДУАРД ХАУСМАН
На смерть молодого атлета (Перевод С.Мар) 190
«В последний раз из Ледло...» (Перевод С.Мар) 191
«Огонь в печи сгорел дотла...» (Перевод С.Мар) 191
«Кивает, склоняется томно...» (Перевод С.Мар) 191
«Лентою белой дорога легла...»
(Перевод Ивана Кашкина) 192
Восемь часов (Перевод Ю.Таубина) 192
«Ночь, и мороз силен...» (Перевод Ю.Таубина) 192
Гренадер (Перевод Ивана Кашкина) 193
«Ее распались чары...» (Перевод С.Мар) 194
«Законы Бога и людей» (Перевод Ю.Таубина) 194

РЕДЬЯРД КИПЛИНГ
Галерный раб (Перевод М.Фромана) 195
Баллада о ночлежке Фишера
(Перевод А.Оношкович-Яцына) 196
La nuit blanche (Перевод М.Фромана) 200
Легенда о зле (Перевод С.Мар) 202
Мандалей (Перевод М.Гутнера) 203
Дании Дивер (Перевод А.Оношкович-Яцына) 205
Мэри Глостер
(Перевод А.Оношкович-Яцына и Генн. Фиша) 206
Песня мертвых (Перевод М.Фромана) 211

РОБЕРТ ХОГГ
Труд (Перевод Т.Левита) 214

УИЛЬЯМ БАТЛЕР ЕЙТС
В саду из ветл (Перевод С.Мар) 215
Остров на озере Иннисфри (Перевод С.Мар) 215
Воздушные призраки (Перевод С.Мар) 216
Ополчение шиэ (Перевод С.Мар) 217
Печаль любви (Перевод С.Мар) 218
Сердце женщины (Перевод С.Мар) 218
Любящий оплакивает перемены, происшедшие
с ним и с его возлюбленной, и жаждет конца света
(Перевод С.Мар) 219
Любящий слышит крик осоки (Перевод С.Мар) 219
Заячья кость (Перевод С.Мар) 220
Старики, любующиеся своим изображением в воде
(Перевод С.Мар) 220
Чтоб пришла ночь (Перевод С.Мар) 221
Ученый 221
Роза (Перевод Ю.Таубина) 222
Пасха 1916 года (Перевод Б.Томашевского) 223

УИЛЬЯМ X. ДЕЙВИС
В суде (Перевод В.Давиденковой) 226
Негодяй (Перевод М.Гутнера) 227

ДЖОН МИЛЛИНГТОН СИНГ
Данни (Перевод Ю.Таубина) 228
Вопрос (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 229
В мае (Перевод Е.Тарасова) 229

РАЛФ ХОДЖСОН
Бык (Перевод Е.Тарасова) 230

УОЛТЕР ДЕ-ЛА-МАР
Эпитафия (Перевод С.Мар) 236
Слушающие (Перевод С.Мар) 236
Аравия (Перевод С.Мар) 237
Старая Сусанна (Перевод С.Мар) 238
Александр Великий (Перевод С.Мар) 239
Призрак (Перевод С.Мар) 240
Шальная пора (Перевод С.Мар) 241
Последняя карета (Перевод С.Мар) 242

ГИЛБЕРТ КИТ ЧЕСТЕРТОН
Осел (Перевод С.Мар) 244
Элегия на сельском кладбище
(Перевод Ю.Таубина) 244
Кривая английская дорога (Перевод М.Гутнера) 245
Лепанто (Перевод М.Фромана) 246
Скрытный народ (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 250
Революционер, или Cтихи к государственному
деятелю (Перевод М.Гутнера) 252
Песнь поражения (Перевод О.Петровской) 254

ДЖОН МЕЙЗФИЛД
Морская лихорадка (Перевод Ивана Кашкина) 256
Грузы (Перевод Ю.Таубина) 257
Художник-Мазилка. Поэма. Песнь шестая
(Перевод Б.Лейтина) 257
«Ломали камень здесь столетие назад...»
(Перевод И.Аксенова) 273
«Вот гордых королей толпа...»
(Перевод Ю.Таубина) 274
Август 1914 года (Перевод Н.Чуковского) 275

ПАДРАК КОЛУМ
Бездомная старушка (Перевод Е.Тарасова) 278
Коннахтец (Перевод Е.Тарасова) 279

ДЖЕЙМС СТИВЕНС
Кентавры (Перевод В.Давиденковой) 281
В маковом поле (Перевод Е.Тарасова) 281
«Извозчик пальцем толстым почесал...»
(Перевод Е.Тарасова) 282
Капкан (Перевод Д.Горфинкеля) 283

ДЖЕЙМС ДЖОЙС
Камерная музыка (Перевод Д.Майзельса) 284
Тилли (Перевод Ю.Анисимова) 284
Набережная в Фонтана (Перевод Ю.Анисимова) 285
Прилив (Перевод Ю.Анисимова) 285

Г.Э.ХЬЮМ
Осень (Перевод И.Романовича) 286
Над доком (Перевод И.Романовича) 286
Набережная Темзы (Перевод И.Романовича) 287

РУПЕРТ БРУК
Мертвые (Перевод Е.Тарасова) 288

ДЕЙВИД ГЕРБЕРТ ЛОРЕНС
Рояль 289
Печаль в раздумии 289
Набережная ночью, до войны 290
Змея 293
Кенгуру 295
Библз 298

У.П.ЮЭР
Джентльмен (Перевод Т.Левита) 305

СИГФРИД САССУН
В тылу (Перевод Мих.Зинкевича) 307
В блиндаже (Перевод Мих.Зинкевича) 307
Самоубийство в окопах (Перевод Мих.Зинкевича) 308
Славолюбие женщин (Перевод Мих.Зинкевича) 308
Мемориальная доска (Перевод Мих.Зинкевича) 309

ТОМАС СТЕРНС ЭЛИОТ
Любовная песнь Алфреда А.Пруфрока
(Перевод Ивана Кашкина) 310
Гиппопотам (Перевод Мих.Зинкевича) 314
Гиппопотам (2-й вариант перевода)
(Перевод Ивана Кашкина) 315
Погребение мертвых (из поэмы «Бесплодная
земля») (Перевод И.Романовича) 316
Полые люди (Перевод Ивана Кашкина) 319
Хор безработных (из пьесы «Скала») 322

ИСААК РОЗЕНБЕРГ
Свалка мертвецов (Перевод Мих.Зинкевича) 323

РИЧАРД ОЛДИНГТОН
Детство (Перевод Мих.Зинкевича) 326
Глухонемая скорбь (Перевод Мих.Зинкевича) 330
Возлюбленная (Перевод Мих.Зинкевича) 331
Живые гробницы (Перевод Мих.Зинкевича) 331
Окопная идиллия (Перевод Мих.Зинкевича) 332
Огневая завеса (Перевод Мих.Зинкевича) 333
Бомбардировка (Перевод Мих.Зинкевича) 333
Интермедия (Перевод Мих.Зинкевича) 334
Сомнения (Перевод Мих.Зинкевича) 334

УИЛФРЕД ОУЭН
Часовой (Перевод Мих.Зинкевича) 336
Странная встреча (Перевод Мих.Зинкевича) 337
Dulce et decorum est (Перевод Мих.Зинкевича) 338
Отпевание обреченной юности
(Перевод Мих.Зинкевича) 339
Весеннее наступление (Перевод Мих.Зинкевича) 340
Бесчувственность (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 341

ГЕРБЕРТ РИД
Счастливый воин (Перевод Мих.Зинкевича) 344

РОБЕРТ ГРЕЙВС
Забывчивый Эдвард (Перевод С.Мар) 345

ЭДМУНД БЛЕНДЕН
Полуночный каток (Перевод С.Мар) 346

СИЛЬВИЯ ТАУНЗЕНД УОРНЕР
Соперница (Перевод В.Лейтина) 347
Такой зимою (Перевод Т.Левита) 348
Гед Фронт (Перевод Т.Левита) 349

РОЙ КАМБЕЛЛ
Теология павиана Бонгви
(Перевод Мих.Зинкевича) 353
Зулуска (Перевод Мих.Зинкевича) 353
Поэты в Африке (Перевод Мих.Зинкевича) 354
Холизм (Перевод Мих.Зинкевича) 357

ХЬЮ МАК-ДИАРМИД
Отрывок о Ленине (Перевод И.Романовича) 358

СЕСИЛЬ ДЭЙ ЛЬЮИС
«Как путник в полдень...»
(Перевод И.Романовича) 359
«Стальной язык бесстрастной смерти...»
(Перевод И.Романовича) 360
Отрывок из свадебной песни
(Перевод И.Романовича) 360
«Не жди, чтоб вновь вернулся феникс-час...»
(Перевод И.Романовича) 361
Конфликт (Перевод И.Романовича) 361
Путь, которым время пойдет
(Перевод Ю.Анисимова) 363

У.X.ОДЕЛ
«Судьба темна и глубже впадин моря...»
(Перевод Е.Тарасова) 364
«Что пользы поднимать этот крик?..»
(Перевод Е.Тарасова) 365
«Кто на сыром шоссе у перекрестка встанет...»
(Перевод И.Романовича) 366
«Что у тебя на уме, мои кролик?..»
(Перевод И.Романовича) 367
«Мы сделали все приготовленья...»
(Перевод Е.Тарасова) 367
«Хлопки литавр...» (Перевод И.Романовича) 368
«Кто вытерпит...» (Перевод Вл.Зуккау-Невского) 369
Сон (Перевод И.Романовича) 370
«Сэр, враг ничей...» (Перевод И.Романовича) 371

ЛУИ МАКНИС
Большие ожидания (Перевод И.Романовича) 372
Эклога на Рождество (Перевод Т.Левита) 372
Поезд в Дублин (Перевод Т.Левита) 377

СТИВЕН СПЕНДЕР
«Семья берегла меня от детей...»
(Перевод Ю.Анисимова) 379
Пилоны (Перевод Ю.Анисимова) 379
«Нет, не дворцы, венец эры...»
(Перевод Ю.Анисимова) 380
Вена (отрывки из поэмы)
(Перевод И.Романовича) 381

ДЖОН ЛEMAH
Его руки (Перевод И.Романовича) 383

ЧАРЛЗ МАДЖ
На войне (Перевод И.Романовича) 384

РАНДАЛЛ СУИНГЛЕР
«Товарищ сердце, если поддашься соблазну...»
(Перевод И.Романовича) 385

ДЖУЛИУС ЛИПТОН
Руки (Перевод И.Романовича) 386

Почитать Развернуть Свернуть

РОБЕРТ БРАУНИНГ
(1812—1889)


КАК ПРИВЕЗЛИ ДОБРУЮ ВЕСТЬ
ИЗ ГЕНТА В АХЕН

Я прыгнул в седло, Йорис прыгнул потом,
Дирк прыгнул за нами; помчались втроем.
«Путь добрый!» — нам страж прокричал у ворот;
Лишь замерло эхо, рванулись вперед.
Закрылись ворота; ни звезд, ни огней,
И в ночь мы галопом пустили коней.

И ни слова друг другу; мы ехали так:
Шея в шею, бок о бок, размеривши шаг,
Подпругу стянул я, нагнувшись с седла,
Поправил копье, стремена, удила,
Ремень застегнул, что придерживал шлем,
Но Роланд мой скакал, не тревожим ничем.

Мы в Локерн примчались, как крикнул петух,
И месяц в светлеющем небе потух.
Над Боомом огромная встала звезда,
Проснувшийся Дюффельд был тих, как всегда;
Колокольная в Мехельне грянула медь,
И Йорис сказал: «Еще можно успеть!»

У Арсхота солнце вдруг прянуло ввысь;
Мы в тумане как черные тени неслись.
И рядом с другими Роланда гоня,
Наконец своего я увидел коня,
Что грудью могучей, храпя, разрывал
Туман, как скала набегающий вал.

И гриву, и кончики острых ушей,
Ожидающих трепетно ласки моей;
И черного глаза разумнейший взгляд,
О глаз этот, жарко косящий назад!
И пены клочки, что, кусая мундштук,
Он с губ окровавленных стряхивал вдруг.

У Хассельта Дирк застонал тяжело;
Сказали мы: «Время расстаться пришло.
Тебя не забудем!» Скакун был хорош,
Но в груди его хрип, и в ногах его дрожь;
Хвост повис, и мехами вздымались бока,
И упал он, едва не подмяв седока.

А Йорис и я — мы помчались вперед;
За Тонгром безоблачен был небосвод,
Лишь солнце смеялось безжалостно там,
И неслись мы по жниву, по голым полям.
У Далема Йорис совсем изнемог,
Он крикнул нам: «Ахен уже недалек.

Нас ждут там!» Но чалый его жеребец
Споткнулся и замертво пал наконец.
И так-то Роланду досталось везти
Ту весть, что могла этот город спасти;
Но не кровью ли ноздри полны до краев?
И глазниц ободок был как ноздри багров.

Я бросил ботфорты, и шлем, и копье,
И все дорогое оружье свое.
Наклонился, по шее его потрепал,
Роланда конем несравненным назвал,
Захлопал в ладоши, смеялся и пел,
Пока в самый Ахен Роланд не влетел.

Что было потом, вспоминаю едва.
У меня на коленях его голова.
Как хвалили Роланда — я знаю одно,
Я вливал ему в рот дорогое вино.
Он, из Гента привезший нам добрую весть,
Заслужил (все решили) подобную честь.

Перевод М.Гутнера

Время действия — XVI—XVII вв. Все упоминаемые города расположены между Гентом и Ахеном именно в данном порядке. Но стихотворение не имеет в виду какого-либо определенного исторического события.

ТОКАЙ

К нам вскочил Токай на стол,
Кастелян у гномов, право,
Мал, но и ловок и тяжел,
Оружие нацеплено браво;
На север, на юг глаза скосил,
Вызов засухе протрубил,
Нахлобучил шляпу с пером для задора,
Пальцем рыжий ус крутнул,
Сдвинул со звоном медные шпоры,
Туже будский кушак стянул,
И нагло — за пояс всех бы заткнул —
Плечо сгорбатил, знай-де, приятель,
Ему ли бояться, да этакой шатьи ль —
И так, эфес отважно сверкает,
И правой рукой он бок подпирает,
Малютка герр Аусбрух выступает.

Перевод Т.Левита


ПОТЕРЯННАЯ ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

Конец. И горько лишь заранее,
Уляжется потом?
Вот на ночь воробья прощанье
На крыше, под коньком!

И на лозе пушисты почки,
Сегодня я мимо шел;
Лишь день — и лопнут оболочки,
И посереет ствол.

Так завтра встретимся так же, подруга,
Дашь руку мне твою?
Друзья мы только; больше другу
Остается, чем отдаю.

И хотя твой блестящий черный взгляд
Мое сердце не позабыло,
Твой голос, весну зовущий назад,
Душа навек сохранила, —

Но скажу лишь то, что сказали б друзья,
Или самую малость больше;
Точно всякий, пожму тебе руку я,
Или только чуть-чуть дольше.

Перевод Т.Левита







КРИСТИНА РОССЕТТИ
(1830—1894)

БАЗАР ГНОМОВ

Утром и в поздний час
Девушек звали гномы:
«Купи, купи у нас
Плоды нашего сада:
Яблоки, айву,
Лимоны, апельсины,
Садовую малину,
Терновник дикий,
Ежевику, чернику,
Абрикос, землянику,
Дыни, клубнику.
Спеет плод за плодом
В летнюю погоду.
Заря пронеслась,
Вечер угас, —
Купи, купи у нас!
Спелый виноград,
Сочный гранат,
Смородину черную,
Грушу отборную,
Вишни неклеванные,
Ягоды кружовенные,
Сливы дамасские,
Барбарис огненно-красный...
Тает во рту банан,
Цитроны из южных стран
Сладки на вкус,
Радость для глаз...
Купи, купи у нас».
Утром и в поздний час
У ручья среди камышей
Лора слушала насторожась,
Лиззи краснела до ушей.
Под ветром прохладным
Вот они рядом.
Стиснув губы и руки сжав,
В пальцах дрожь и звон в ушах.
Тряхнув волной золотых кудрей,
Лора сказала: «Прижмись ко мне —
На гномов нельзя смотреть —
Не пробовать нам их плодов золотых...
Кто знает, какая земля растит
Голодные, жадные корни их?»
«Купи у нас!» — кричат гномы,
Все ближе и ближе по лугу скользя,
Лиззи воскликнула: «Лора! Лора!
За ними подглядывать нельзя».
Лиззи закрыла глаза,
Зажмурила их еще плотней,
Лора вытянула шею
И шепнула, словно журчащий ручей:
«Глянь, Лиззи, Лиззи, глянь!
Там по кругу
Маленькие люди ходят по лугу.
Один с корзинкой,
С подносом другой,
Третий с тарелочкой золотой.
Какой лозой рождены,
Волшебные гроздья зреют...
Какие в садах той страны
Теплые ветры веют!»
«Нет! — молвила Лиззи, — нет! нет! нет!
Эти дары не для нас!»
Зажмурилась, пальцы вложила она
В уши, побежала к дому.
Любопытная Лора осталась одна
Разглядывать гномов.
Один был с кошачьим лицом,
Другой на лапках крысиных,
Один обмахивался хвостом,
Другой с повадкой змеиной.
Один мохнатый, пузатый катился,
Другой, как волчок, неустанно кружился.
Как голубиное воркованье,
Звучали их разговоры...
Голосами, полными очарованья
В прохладную раннюю пору.

Вытянув снежную шею, глядит
Лора, как лебедь в плену у волн...
Так ветви вытягивают тополя...
Так смотрят с гибнущего корабля,
Когда оторвался последний челн.

Где кончался мшистый луг,
Там топтался гномов круг,
Выкликая много раз:
«Купи у нас! Купи у нас!»
Почуяли Лору и встали в ряд —
Смирно на мшистом лугу стоят
Слева и справа,
Смотрят лукаво.
Брат — братцу мигает...
Брат — братца толкает…
Один ей корзинку протянул,
Другой подал поднос...
Третий венком перед ней взмахнул
Из крупных орехов, колосьев, листов
(Таких у людей не бывает венков),
А тот, что с тарелочкой золотой,
Ей целую гору плодов подает.
Но Лора стоит, ничего не берет...
Денег она не имеет.
Хвостатый голосом сладким, как мед,
Предложил ей отведать скорее...
Мурлыкнул тот, что с кошачьим лицом...
Пролаял умильно тот, что с хвостом,
Змеиный промолвил два слова невнятно.
Один миловидный сказал: «Как приятно»,
И кто-то по-птичьи присвистнул потом.
Белозубая Лора сказала спеша:
«Добрые люди, не имею монет,
Красть не хочу у вас, о нет!
Нет медяков у меня в кошельке,
И серебра не бывает,
Все мое золото в том лепестке,
Который осенью вихрь для забавы
Кружит над вереском ржавым».
«У тебя золотые кудри есть, —
Ответили те лукаво, —
Отдай нам локон золотой».
Золотую прядь она сама дает,
Она прослезилась жемчужной слезой
И стала плоды золотые есть.
Вкус их слаще, чем горный мед,
Он крепче радующего сердце вина,
Из них струится прозрачный сок, —
Таких никогда не едала она.
Кто мог бы ей сделать теперь упрек!
Впилась в золотой и красный плод
И сок его прохладный пьет и пьет.
Его взрастил неведомый сад,
И вот уж зубы у ней болят.
Тогда кожура отлетает прочь,
И камень видит вместо зерна.
Что же было тогда, день или ночь,
Когда домой пришла она?

Лиззи ждала ее у ворот
С ворохом мудрых советов;
«Кто же так поздно гулять идет?
Девушкам вредно это.
Зачем слоняться одной по лугам, —
В сумерки гномы бродят там.
Вспомни о бедной Дженни.
Встретилась с ними при лунном свете,
Приняла их подношенье,
Плоды она ела,
Запах вдыхая
Странных цветов нездешнего края,
Где лето лето сменяет.
Бедняжка при солнечном свете
Совсем истомилась потом,
Искала их ночью и днем,
Найти не могла, посерела лицом
И с первым снегом ушла,
И даже трава с тех пор не росла
Там, где она в могилу легла.
Ромашки я там посадила весной —
Не выросло ни одной.
И ты у ручья не стой!»
Лора ответила: «Молчи,
Молчи, сестра, я посмела,
Я сегодня плоды эти ела,
И столько, сколько хотела.
А завтра ночью опять
Куплю их». И стала сестру целовать.
«Я принесу тебе завтра сливы,
Целую ветку, с листами,
И вишни с особым отливом.
Что за финики были
Под моими зубами!
И ломтики дыни ледяной
Заполнили целый поднос золотой,
Его не могла я поднять рукой.
На персиках — какой пушок!
Без единой косточки виноград,
Какой аромат струит тот сад,
Где они растут, чистый воздух пьют,
Словно вечно лилии там цветут,
И сама земля — как медовый сок!»

Утро встало
С первым петушьим сигналом;
Словно две пчелки скоры,
Встали Лиззи и Лора,
Мед принесли, подоили коров,
Вымели пыль изо всех углов,
Тесто замесили из пшеничной муки,
Тесто катали, пекли пирожки,
Сбили масло и сливки взбили,
Всех накормив, шить сели тогда —
Как скромные девушки поступают всегда.
Лиззи труду отдавалась вполне,
Лора — с усильем,
Точно больная, точно во сне.
Одна щебетала, как птичка днем,
Другая о ночи мечтала тайком.

Вот уж и вечер недалек.
Сестры с кувшинами пошли к ручью.
Лиззи глядит на сестру свою:
Лора — словно блуждающий огонек.
Кувшины наполнили водой,
Лиззи нарвала красивых гладиол
И молвила: «Солнце садится, пора домой,
Освещен лучами самый дальний холм.
Лора, пойдем, все подруги ушли,
Даже белки не прыгают больше вдали.
И птицы и звери ушли на покой».
Но Лора ответила: «Берег крутой».
Лора ответила: «Еще рано.
Ветер не стих... ни росы... ни тумана».
Тем временем жадным ухом ловила,
Не услышит ли на лугу хоть раз
Знакомые крики: «Купи! Купи у нас!»
И эвон повторный
Сладких речей.
Но сколько она ни сторожила,
Гномы не проходили, по лугу
Скользя, толкая друг друга,
Только одни стада
Паслись, как всегда,
В самом дальнем краю,
А от странных торговцев не осталось следа.

Лиззи спросила: «Лора, что же мы ждем?
Они вновь кричат, предлагают плоды.
Мне так страшно, уйдем скорей от беды.
Домой пойдем.
Звезды взошли, месяц согнул свой лук,
Кругом светляки замерцали вдруг.
Уйдем, пока тьма не легла вокруг.
Если ветер летучий
Пригонит тучи, —
Он промочит нас, погасит все огни,
И мы будем плутать в лесу одни».

Лора вдруг стала, как мрамор, бледна.
Она поняла, что Лиззи одна
Слышит на этот раз
Крики гномов: «Купи у нас! Купи у нас!»
Знать, Лоре уже не увидеть плодов,
Никогда не изведать сладости той,
Стать слепой и глухой,
Знать, ствол ее жизни упасть готов.
Промолчала она с болью в душе
И вдруг домой побежала.
Дотащилась едва, легла в постель,
И ждала, пока Лиззи уснула,
И тогда зарыдала,
Стиснув зубы в желании страстном,
И казалось, что сердце ее порвется.

День за днем, за ночью ночь
Лора ждала напрасно
В долгом молчанье, в молчанье страстном.
Не пришлось ей услышать, как много раз
Гномы звали и звали: «Купи у нас!»
Не пришлось ей увидеть, как на лугу
Гномы плоды предлагают в кругу.
Но когда появилась полная луна,
Лора стала чахнуть, — все знали: она больна,
И ущербный месяц возьмет ее с собой.

Перестала она за домом смотреть,
По утрам не доила коров,
Из пшеничной муки не пекла пирожков,
Из ручья не носила воды,
Молча у печки оставалась сидеть,
В рот не брала еды.

Видя, как Лора чахнет
И к смерти стучится в дверь,
Лиззи решила — теперь
Приходит срок;
Кинула пенни в кошелек,
Обняла сестру и ушла,
Через вереск и дрок,
В сумерки к ручью,
Где тростники шумят.
Там она встала и в первый раз
В сторону гномов бросила взгляд.

Гномы стали смеяться,
Увидев, что Лиззи смотрит,
Начали к ней приближаться
Порхающей легкой походкой,
Пыхтя и вздуваясь,
С кудахтаньем и клохтаньем,
С хлопаньем крыльев и гоготаньем,
Ластясь и выгибаясь,
Сладко ей улыбаясь,
Нежно пред ней кривляясь,
По-крысиному, по-кошачьи,
По-змеиному и по-собачьи.
Тонкий, мохнатый,
Толстый, пузатый,
С голосом попугая,
Щелкая, подпевая,
Как сорока треща,
Словно голубь взлетая,
Словно рыба подплывая,
Стали ее обнимать, целовать,
Ласкать, прижимать,
Протянули к ней блюдо,
Тарелки, корзинки,
«Вот яблоки ренет,
Коричневый цвет.
Отведай вишни.
Персик кусни.
Цитроны, инжир,
Отборный виноград,
Груши румянцем горят,
Сливы прямо с ветвей,
Отведай скорей».

«Добрые люди, — молвила Лиззи,
Вспомнив о Дженни. —
Много возьму я».
Подставила фартук,
Протянула пенни.
«Нет, просим присесть,
Окажи нам честь, —
Твердят ей, оскалясь. —
Наш праздник в начале.
Ночка теплая, росистая,
Звездная, чистая,
Бессонная, лучистая.
Наши плоды уносить нельзя.
Поблекнет пушок,
Иссохнет сок, —
Аромат далек.
Сделай нам честь —
Отведай здесь».
Лиззи ответила: «Благодарю,
Ждет меня дома друг,
Что разговаривать долго;
Если продать не хотите нисколько
Ваших плодов, — вот у вас их сколько —
Верните серебряный пенни,
Я вам платила вперед».
Стали они затылки скрести,
Перестали петь, мурлыкать,
Стали хрюкать и хныкать,
Один сквозь зубы
Назвал ее грубой,
Неучтивой, гордой.
Голоса их росли,
Приблизились морды,
Взоры стали злы.
Пошли бить хвостами,
На нее наступая,
Толкая локтями,
Царапая когтями.
Лая, мяуча, шипя, дразня,
Рвали ей платье, чулки грязня.
Дергали больно ее за косы,
Нежные ноги ей стали топтать,
За руки крепко ее держать,
Силой плоды ей в рот совать.

К водопою коня приведешь с усильем,
Но силой его не заставить пить.
Лиззи гномы колотили,
Больно толкали, нежно просили,
Но не могли ее умолить.
Хоть и терзали,
Били, щипали
Руки ее до синяков,
Они от нее не добились слов.
Она разомкнуть не хотела рот,
Чтоб ей не набили его плодами,
Но радостно чувствовала
Сок винограда, что течет
По шее струями.
И наконец, не в силах бороться,
Злобный народец вдруг отступил.
Бросил ей пенни, кинул плоды,
И по дороге, где все стояли,
Словно кто-то шаром покатил.
Кто в землю сник,
Кто прыгнул в ручей, —
Только рябь пошла по воде,
Кто с вихрем беззвучным исчез во мгле,
Кто просто пропал в отдаленьи...

Тело у Лиззи болит,
Лиззи спешит своим путем;
Ночь ли, день ли кругом...
По берегу вниз, сквозь колючий дрок,
По кочкам, ямам бежит,
И с радостью слышит, как пенни бренчит,
Звонко ударяясь о кошелек,
Весельем отзываясь в ушах.
Скорей, скорей,
Как будто бы гномы
Следом бегут, издеваясь, смеясь,
Злобно бранясь.
Но сзади уж не было гномов,
И вовсе не гнал ее страх,
Нет, радость лишь поступь ее окрыляла,
Когда она наконец, задыхаясь
И сердцем ликуя,
Пришла к дому.

«Лора, — позвала она из сада, —
Ты ждала меня.
Поцелуй меня!
С израненных щек
Выпей сок!
Выжали гномы его для тебя,
Обними же меня, любя.
Буду тебе питьем и едой,
Делай что хочешь со мной.
Чтоб спасти тебя, я в долину ушла,
С гномами злобными торг вела».

Лора с места вдруг встает,
Руки вскинула вперед,
Лора в горе кудри рвет:
«Лиззи, Лиззи, для меня ты
Плод отведала запретный,
Станешь ты, как я, проклятой.
Жизни юной свет померкнет —
Вместе со мной погибнешь!
Вместе со мной увянешь
В жажде больной и тщетной!»
Губами к сестре припала,
Целовала ее, целовала;
И, внезапно хлынув, слеза
Освежила сухие глаза —
После засухи ливень отрадный;
В лихорадочной муке
Еще и еще целовала жадно.

Губы у Лоры стали болеть,
Жег ее горечью вкус плодов,
Жаждала яства она оттолкнуть,
Начала корчиться, прыгать, петь,
Сбросила платье и снова и вновь
Била руками иссохшую грудь.
Взоры стали струясь гореть,
Словно факел в руках гонца,
Словно грива коня на лету,
Орел, стремящийся в высоту,
Если к солнцу орел летит,
Знамя, взнесенное в час конца,
Если армия вся бежит.

Вспыхнул в жилах огонь, грудь огнем занялась,
Там, где язва ей сердце жгла,
Сжег огонь эту язву дотла,
Несказанная горечь в нее пролилась.
О безумная! Кто тебе выбрать велел
Этот душу губящий удел?!
Изменили чувства ей
В этой схватке роковой, —
Это гибнет часовой,
Если город рухнул вдруг;
Молнией поражена,
Это мачта вдруг упала,
Это грозный ураган
Ствол ломает.
Это смерч горою пенной
Пал внезапно в океан —
Так она упала.
Боль и радость — все прошло.
Жизнь иль смерть — что ждет ее?

Смерть рождает жизнь.
Всю ночь над сестрою, волнуясь, любя,
Движение крови, дыханье ловя, —
Склонялась Лиззи.
Поила жаркие губы водой.
Прохладные листья ко лбу приложила,
И слезы катились холодной струей.
Когда же заря всех птиц разбудила
И ранние жницы прошли полосой
Туда, где, покрыты
Ночною росой,
Колосья и травы под ветром клонились,
Когда, встречая новый рассвет,
Кувшинки открылись в волнах,
Тогда и Лора проснулась от сна
И Лиззи она улыбнулась в ответ,
И Лиззи не раз и не два обняла.
В кудрях седины пропал и след,
Лицо ее было — как майский цвет,
И светилась ясная ласка в глазах.

Месяцы, годы прошли.
Замужем были они,
Сами имели детей.
Вечно гнездился страх
В сердцах у матерей.
Маленьких вместе созвав,
Лора о прежних днях
Им говорила порой,
О невозвратных днях.
Говорила им про заклятый луг,
Куда сходились гномы в круг,
Про их плоды, как медовый цвет,
Ядовитей которых нет
(Не бывает таких в городах).
О том, как сестра ее спасла,
Хоть сама под смертный удар пошла —
Ей лекарство огненное принесла.
И, детские руки взяв в ладони,
Она заставляла их повторять:
«Какая бы ни была пора,
Самый верный друг на свете — сестра.
Если ты сбился с пути,
Поможет она дорогу найти,
Даст тебе силы, любя,
Если ты пошатнулся, поддержит тебя».

Перевод Е.Полонской




ТОМАС ХАРДИ
(1840—1928)


СЛУЧАЙНОСТЬ

О, если б Бог жестокий в вышине
Сказал мне: «Знай, слепое существо,
Твоей любви утраты — прибыль мне,
И мой восторг — от горя твоего», —

То, зубы сжав, скрепился б, умер я,
Сознаньем зла напрасного пронзен,
Но тем, что сам Владыка бытия
Мне жаждет зла, как будто облегчен.

Но нет, не так надежды сражены,
И отцветает радости цветок, —
То Случай шлет дождя и солнца дни,
То мечет Время счастье, как игрок...
Слепые судьи, вдоль моих дорог
Так сеять грусть и радости вольны.

Перевод В.Давиденковой


ЖАЛОБЫ МАТЕРИ

Когда сотрясал ропот осени полночь,
Сухая осока
И лета поблекшая зелень дрожали
В просторах полей,

Я ехал лесною тропой, где клубились,
Чернея сквозь сумрак,
Неясные тени назойливо, будто
Сорвались с цепей.

Но вот ветерок мне из толщ темных елей
Донес звуки жалоб,
Как плач бога леса, глухой и унылый
И полный скорбей,

И мне осторожно, но жутко напомнил,
Что это Природа
Печаль изливает в припеве надгробном
Осенних ночей,

Что род человека нанес ей обиду,
Подвергнув сомненью
Ее совершенства в великом неверьи
Нынешних дней.

«Не думала я, — прошептала Природа, —
Что все превосходит,
Мой мир исключая, глубинами мысли
Порода людей, —

Настолько, что видит мои недостатки,
Вскрывает небрежность
Творенья и видит все пятна и щели
В державе моей.

Но я не хотела, чтоб людям открылись
Все тайны творенья.
Мой мир омрачает суровость оценки
Столь строгих судей.

Зачем опустила извечный контроль я
В механике мира,
Не зная, какие просторы откроет
Планета-пигмей?

И я не мешала уму человека,
Пока он в прозреньях
Превысил мой замысел, в мире увидя
Ошибок музей.

И тело, шедевр мой, считает ничтожной
Скорлупкою духа,
Меня презирая за спешность творенья
И скудость идей.

И в солнце не чтит он божественный образ,
Луну не считает
Царицею ночи и в звездах не видит
Причину дождей.

Счел грубой и низкой врожденную мудрость,
Безнравственной жизнь всю
И пламень любви — только хитрой приманкой
И родом сетей.

— Материю дайте, — сказал он, — и средства,
Что Бог ей оставил. —
И раз я сказала: — Приятна хвала мне
Прекрасней, цельней. —

Каприз мой толкнул добиваться почета
От более тонких
Созданий, чем та первобытная свита
Первейших детей.

И раз я сказала: — Приятна хвала мне
Простых и наивных,
Но мудрых — приятней, — и ум человека
Спустила с вожжей...

Но каюсь... Его простодушному предку
Я мозг лишь ласкала
Надеждой проникнуть в глубины творенья,
Не давши ключей.

От них я скрывала свои устремленья
И цели пустые,
Они говорили: — Все к высшему благу
Назначено в ней. —

Теперь же не то, все идет к вырожденью,
Леса низкорослы,
Не так уж пестры попугаи, и звонок
Не так соловей.

И гибких пантер, и клыкастых гигантов
Все меньше и меньше,
И дети мои ж мой ущерб ускоряют
Резнею своей.

Коль так, пусть растут мандрагоры да плесень,
Да мхи в вязких топях.
И вовсе не будет рождать мое лоно
Прекрасных вещей.

Разросся безмерно в висках моих разум
С мечтой непокорной...
И мне уж не слышать хвалы благодарной
Былых эпопей».

Перевод Е.Тарасова




ДЖЕРАРД МАНЛИ ХОПКИНС
(1844—1889)


СВИНЦОВОЕ ЭХО

Неужели нигде, никогда и никто не найдет эту цепь,
или сеть, или клетку, иль ключ заключить,
запереть, задержать, заковать
Красоту, удержать красоту, красоту, красоту... чтоб
она не исчезла?
Неужели нельзя эти складки, глубокие складки
разгладить, прогнать
Их с лица? Отогнать, отпугнуть этих слуг и посланцев,
послушных посланцев седин?
Нет, нельзя, о, нельзя, нет, нельзя, и не ложь,
Что недолго ты будешь такой, как теперь, в красоте:
Улетит, отцветет — все равно не вернешь;
О, пощады не жди, отрекись и отчайся,
В отреченьи, отчаяньи — мудрость, затем что нельзя
Отогнать от себя
Старость, старости знак — серебро седины,
И глубокие складки, морщины, томление смерти томи-
тельней смерти, свивание савана, в черной
могиле могильных червей, и тление тела;
О, рыдать начинай: нет ключа, нет возврата,
Все равно — не вернешь, все равно — все равны,
И ни радости нет никому, ни пощады,
И пощады не жди, не жди, не жди.

Перевод И.Романовича



РЕДЬЯРД КИПЛИНГ
(1865—1936)


ГАЛЕРНЫЙ РАБ

Хороша была галера, и хорош штурвал резной,
И серебряная дева украшала нос стальной;
Хоть цепи терли ноги, хоть дышать было трудно нам,
Но другой такой галеры не найти по всем морям!

Трещал наш трюм от хлопка, мы и золото везли, —
Мы торговали неграми во всех концах земли;
Кипела пена следом, и акула рядом гналась,
Но гребли мы, и галера птицей по морю неслась.

Было славно на галере, пировали мы подчас. —
И как люди мы любили, хоть они терзали нас!
И, гоня в морях галеру, урывали счастья миг,
Поцелуя не мрачил нам умирающего крик.

И с нами жены, дети в трюмной тьме губили дни, —
Бросали их акулам, когда умирали они, —
Стрелой летит галера, и не плакать по мертвецам,
А завидовать им только хватало времени нам.

Друзья, мы были шайкой отчаянных людей, —
Мы были слуги весел, но владыками морей!
Мы вели галеру нашу напрямик средь бурь и тьмы, —
Воин, дева, Бог иль дьявол, — ну, кого боялись мы?!

Помнишь бурю? Наши деды не запомнили такой,
И земля, дрожа, глядела, как боролись мы с бедой.
Жгучий полдень, мрак полночи. Боль, Печаль иль
Смерти час?
Если б живы были дети — они высмеяли б вас.

Покидаю я галеру, сядет на скамью другой,
И на палубе не долго сохранится вензель мой;
Буду ждать ушедших в море сотрапезников моих,
Я свободен,— все возьму я, кроме весел дорогих.

На плече клеймом каленым, ссадинами от цепей,
Незажившими рубцами, — след безжалостных плетей, —
И от блеска солнца в море взором ослабевшим я
Награжден вполне за службу. Но она была моя!

Говорят друзья о бурях, о тяжелых временах,
Как галеру потрепало в бурных северных волнах.
Но когда решетки люков негры разнесут в щепье
И трусливый кормчий вгонит с треском на берег ее, —

Ей не нужно будет флага, ни салютов, ни огней, —
Старых слуг призыв к спасенью возвратит немедля ей.
Поседелые в оковах, презирая боль и труд,
На скамью, что их сгубила, они лягут и умрут.

Старики и молодые, — дезертир, убийца, вор, —
Суд, шалаш или больница кончат этот разговор
В тот же день, когда над ними вспыхнет палуба огнем
И надсмотрщики разгонят бесшабашный сброд кнутом.

Может быть, Судьба устроит, чтоб мне снова повезло, —
На войну могучий воин уходя, мне даст весло.
Покидаю я галеру. Будь, что будет, черт возьми!
Никого не прокляну я: я страдал и жил с людьми!

Перевод М.Фромана





УИЛЬЯМ БАТЛЕР ЕЙТС
(1865—1939)


В САДУ ИЗ ВЕТЛ

Мы встретились с любимой, под ветлами одни.
Как белый снег мелькали меж ветл ее ступни.
Любить легко учила, как легок рост ветвей,
Но я был юн, безумен и не согласен с ней.
Остановились в поле, внизу текла река,
И плеч моих коснулась, как белый снег, рука,
И жить легко учила, как травам цвесть легко,
Но я был юн, безумен и плачу оттого.

Перевод С.Map


ОСТРОВ НА ОЗЕРЕ ИННИСФРИ

О, как хочу уйти я на Иннисфри скорей
И хижину построить из глины и ветвей,
Бобовых девять грядок и пчельник разведу
И буду жить в пчелином саду.
И там покой найду я, придет он не спеша,
По каплям с утренних зорек к сверчку, что мглой укрыт,
Там полдень — весь сверканье, там полночь — алый жар
И вечер тесен от птичьих крыл.
Хочу уйти скорее, и день и ночь, всегда,
Я слышу — плещет в берег озерная вода,
Стою ли на дороге, на серой мостовой, —
Но в сердце плеск воды лесной.

Перевод С.Map

ДЖОН МЕЙЗФИЛД
(1874—1967)


МОРСКАЯ ЛИХОРАДКА

Меня снова тянет в родные моря,
К просторному небу и морю;
И надо мне только — чтоб, в небе горя,
Руль направили звезды и зори,

И размах кормы, и маятник рей,
И ветром наполненный парус,
И мглистый туман на глади морей,
И мглистых рассветов пожары.

Меня снова тянет в родные моря,
Зовет меня голос прибоя.
Это дикий зов и властный зов,
И нигде не найти покоя;

И все, что мне надо, — ветреный день,
И вспугнутых чаек взвизги,
И взлет их с волны, и на льдине тюлень,
И разметанной пены брызги.

Меня снова тянет в родные моря,
К привольной бродяжьей жизни,
На путь гагар, на путь кита,
Где в лицо мне волна брызнет;

И все, что мне надо, — ядреный рассказ
И здорового смеха раскаты —
И спокойный сон, освежающий сон,
Когда с вахты смена снята.

Перевод Ивана Кашкина

ГРУЗЫ

Ниневийская галера из далекого Офира
В палестинский порт плывет, нагружена
Грузом из мартышек и павлинов,
Кедров пиленых, клыков слоновых
И бочонков сладкого вина.

Парусник испанский плывет от перешейка,
Кренится от взятого на борт добра —
Груза изумрудов и топазов,
Аметистов, перца и корицы,
Слитков золота и серебра.

Грязная британская коптилка прется по Ла-Маншу
(Мартовский туман стоит стеной)
С грузом из угля, свиной щетины,
Балок, рельс, галантереи
И копеечной посуды жестяной.

Перевод Ю.Таубина


ДЖЕЙМС ДЖОЙС
(1882—1941)


КАМЕРНАЯ МУЗЫКА

Я слышу — армия продвигается по земному пути,
И громовое ржанье рвущихся в воду коней.
Надменно, отбросив поводья, в латах черных, позади
Их с извивающимися бичами возницы стоят.

Бросают в ночь имена боевые они.<br /

Отзывы

Заголовок отзыва:
Ваше имя:
E-mail:
Текст отзыва:
Введите код с картинки: