Весенняя лень
На смену ленивой рубрике Зимние чтения приходит не менее ленивая - Весенняя лень. В ней я вновь буду представлять вашему вниманию отрывки из книг, которые можно купить, прямо не слезая с дивана - в интернет-магазинах или электронных библиотеках.
Сегодня хочу поделиться книгой из небольшой, но симпатичной нашей серии "Библиотека старой книги". Это воспоминания о Белом генерале Скобелеве его близкого друга, В.И.Немировича-Данченко "Скобелев. Личные воспоминания и впечатления". Может быть, этот стремительный и отважный человек (генерал Скобелев) добавит нам сегодня, в первый день весны, немного энергии. Книгу можно приобрести в интернет-магазинах "Озон" и "Лабиринт".
Для Скобелева, действительно, каждое дело, которое он брал на себя, было серьезным. В этом отношении он не различал малых и незначительных от больших. К задуманному предприятию, хотябы оно и выходило из пределов его специальности, он готовился долго и пристально и затем, если начинал его, то уж до мельчайших подробностей знакомый с условиями данной среды. Както М. Д. заинтересовался вопросами о путях сообщения в России, о железных дорогах и каналах — не прошло нескольких недель, как он уже посрамил неожиданно наткнувшагося на него путейца, предложившаго было Скобелеву поддержать какойто, совсем невозможный проект. При этом Скобелев побил его — егоже оружием, техническими соображениями, вычислениями и т. д. Недоверявший никому в деле знания — он любил везде и всюду быть хозяином: не отступал при этом ни перед трудностью изучения, ни перед затратою времени. Еслибы его назначили оберпрокурором Синода — я убежден, через месяц он явилсябы перед его святыми отцами во всеоружии знаний каноническаго права, монастырских и иных, подходящих к этому случаю уставов.
После крайне труднаго перехода к Бии, по пути к Виннице, — я застал его в какомто сарае румынскаго помещика. Скобелев бросился на сено и вытащил из кармана книгу.
— Неужели вы еще работать будете? У нас у всех — руки и ноги отнялись от утомления!
— Да как же иначе?.. Не поработаешь — так и в хвост влетит потом, пожалуй!
— Что это вы?
— А французскаго сапера одного, — книжка о земляных работах!
— Да вам зачем?
— Как зачем? — изумился Скобелев.
— Ведь у вас же будут саперныя команды, специально знающия дело...
— Ну, это уж не порядок... Генерал, командующий отрядом, должен сам уметь рыть землю... Ему следует все знать, иначе он и права не имеет других заставлять делать... Свой глаз нужен везде!
Во время переправы через Дунай — Скобелев, чтобы не оставаться безполезным, взял на себя роль ординарца при генерале Драгомирове, — на которую обыкновенно назначаются прапорщики, поручики и вообще мелкотравчатая молодежь... Потом Драгомиров сам отдал справедливость Михаилу Дмитриевичу в том, что тот и ординарцем был превосходным, передавал приказания по боевой линии, водил небольшие отряды в бой, обнаружив в самом начале его — орлиный взгляд. Когда, взволнованный громадною ответственностью, лежавшею на нем, Драгомиров еще сомневался в исходе сражения — Скобелев, веселый и радостный, подходит к нему.
— Ну, поздравляю тебя с победой!
— Как?.. Да ведь еще дело в начале!
— Все равно... Ты посмотри на лица твоих солдат!
И действительно, как военный психолог, Скобелев не имел себе равнаго в настоящее время. Он положительно угадывал. В каждую данную минуту знал настроения масс и умел их направить, как ему вздумается. Насколько он изучил солдата, видно будет из дальнейших моих воспоминаний, но что он умел делать из него — об этом верно поразскажут и другия близкия к нему и знавшия его лица...
Его сближала с солдатом, сверх того, и действительная глубокая любовь. Про Скобелева говорили, что он, не сморгнув, послалбы в бой десятки тысяч, на смерть... Это верно. Он не был сантиментален и если брался за дело, то уже без сожалений и покаяннаго фарисейства исполнял его. Он знал, что ведет на смерть, и без колебаний не посылал, а вел за собою... Первая пуля — ему, первая встреча с неприятелем была его... Дело требует искупления и, раз решив необходимость этого дела, он не отступилбы ни от каких жертв... Полководец, плачущий перед фронтом солдат, потому что им сейчас же придется идти в огонь, едва ли поднялбы дух отряда. Скобелев иногда прямо говорил людям: «Я посылаю вас на смерть, братцы... Вон видите эту позицию?.. Взять ее нельзя... Да я брать ее и не думаю. Нужно — чтобы турки бросили туда все свои силы, а я тем временем подберусь к ним вот оттуда... Вас перебьют — за то вы дадите победу моему отряду. Смерть ваша будет честною и славною смертью... Станут вас отбивать — отступайте, чтобы сейчас же опять броситься в атаку... Слышители... Пока живы — до последняго человека нападайте»... И нужно было слышать, каким «ура» отвечали своему вождю эти, на верную смерть посылавшиеся, люди!.. Это уже не покорно, поневоле умирающие гладиаторы приветствовали римскаго Цезаря — а боевые товарищи в последний раз кланялись любимому генералу, зная, что смерть их действительно нужна, что она даст победу... Жертва сознательная и потому еще более доблестная, еще более великодушная...
Он, говорят, не любил солдата. Но ведь солдата, как и ребенка — не надуешь. Солдат отлично знает, кто его любит; а кто его не любит — тому он не верит и в свою очередь особенною признательностью не платит. Пусть мне укажут другого генерала, котораго бы так любили, которому бы так верили солдаты, как Скобелеву... Они сами, глядя в эти светлоголубые, но решительные глаза и выпуклый лоб, видя складку губ, говорящую о безповоротной энергии — понимали, что там, где надо — у генерала не будет пощады,
и не будет колебаний... Как хотите, в подобных случаях и я кающихся Магдалин понять не могу; слабонервныя бабы в военных мундирах едва ли являются симпатичными кому бы то ни было... Тогда уходи и не служи делу, которое ты считаешь неправым, злым, вредным. Гораздо проще, честнее.
Скобелев любил солдата и в своей заботливости о нем проявлял эту любовь. Его дивизия, когда он ею командовал, всегда была одета, обута и сыта при самой невозможной обстановке. В этом случае он не останавливался ни перед чем. После упорнаго боя, измученный, он бросался отдыхать, а часа через три уже был на ногах. Зачем? — Чтобы обойти солдатские котлы
и узнать, что в них варится. Никто с такою ненавистью не преследовал хищников, заставлявших голодать и холодать солдата, как он. Скобелев в этом отношении не верил ни чему. Ему нужно было самому, собственными глазами убедиться, что в котомке у солдата — есть полтора фунта мяса, что хлеба у него вволю, что он пил водку, положенную ему. Во время плевненскаго сидения — солдаты у него постоянно даже чай пили. То и дело, при встрече с солдатом — он останавливал его.
— Пил чай сегодня?
— Точно такс, вашество!
— И утром, и вечером?
— Точно такс!
— А водку тебе давали?.. Мяса получил, сколько надо?..
И горе было ротному командиру, если на такие вопросы следовали отрицательные ответы. В таких случаях М. Д. не знал милости, не находил оправданий.
Не успевал отряд остановиться гденибудь на два дня, на три, как уже — рылись землянки для бань, а на утро солдаты мылись в них. Он ухитрился у себя в траншеях устроить баню — как ухитрился тамже поставить хор музыки... Когда началась болгарская зима —
отряд его был без полушубков... Интендантство менее всего помышляло об этом. Что делать? Оказывалась крайняя нужда одеть хоть дежурныя части. Полковых денег нет — купить в Румынии. Своих у М. Д. тоже не оказалось... Обратился к отцу... Но «паша», при всем своем добродушии, был скуповат...
— Нет у меня денег! Ты мотаешь... Это невозможно. Вздумал, наконец, солдат одевать на мой счет...
Через несколько дней Скобелев узнает, что в Боготу румын привез несколько сот полушубков.
— Поедемте в главную квартиру... — предложил он мне.
— Зачем?
— Полушубки солдатам куплю…
— Без денег?
— Паша заплатит. Я его подведу... — И Скобелев насмешливо улыбнулся.
Приказал ротным телегам отправиться за полушубками.
Приезжаем в Боготу... Скобелев прямо в землянку к паше.
— Здравствуй, отец! — И чмок в руку.
— Сколько? — спрашивает прямо Дмитрий Иванович, зная настоящий смысл этой сыновней нежности и почтительности.
— Чего сколько? — удивляется Скобелев.
— Денег сколько тебе надо?.. Ведь я тебя насквозь вижу... Промотался верно...
— Что это ты в самом деле... Я еще с собой привез несколько тысяч... Помоги мне купить полушубки на полковыя деньги. Ты знаешь, ведь я без тебя ничего не понимаю!
На лице у отца является самодовольная улыбка. Для него такия признания знаменитаго сына были праздником.
— Ещебы ты чтонибудь понимал!
— Как без рук, без тебя... Я вообще начинаю глубоко ценить твои советы и указания! — И чем дальше тем больше!
Дмитрий Иванович совсем растаял.
— Ну, ну!.. Что уж тут считаться!
— Нет, в самом деле — без тебя хоть пропадай!
— Довольно, довольно!..
Старик оделся. Отправились мы к румынскому купцу... Часа три подряд накладывали полушубки на телеги. Наложат — телега и едет под Плевну, на позиции 16й дивизии; затем вторая, третья, четвертая. Скобелевстарик в поте лица своего возится, всматривается, щупает и нюхает полушубки, чуть не на вкус их пробует. Так увлекся этим, что даже насмешливой улыбки сына не замечает.
— Я, брат, хозяин... Все знаю... Советую и тебе научиться...
— А ты научи меня!.. — покорствует Скобелев.
Наконец, последняя телега наложена и отправлена... И вдруг перемена декораций.
— Ну... Прощай, отец... Казак, коня!..
Вскочил Скобелев в седло... Румын к нему.
— Счет прикажете к кому послать?.. За деньгами...
— А вот к отцу... Отец, заплати, пожалуйста...
Я потом отдам тебе...
Нагайку лошади — и когда Дмитрий Иванович очнулся, и Скобелев, и полушубки были уже далеко.
«Noblesse oblige» и старик заплатил по счету, а дежурныя части дивизии оделись в теплые полушубки. Благодаря этому обстоятельству, когда мы переходили Балканы, в скобелевских полках — не было ни одного замерзшаго... Я вспоминаю только этот ничтожный и несколько смешной даже факт, чтобы показать, до какой степени молодой генерал способен был не отступать ни перед чем, в тех случаях, когда чтонибудь нужно было его отряду, его солдатам....
Потом старикотец приезжал уже в Казанлык в отряд.
— И тебе не стыдно?.. — стал было он урезонивать сына.
— Молодцы! Поблагодарите отца... Это вы его полушубки носите! — расхохотался сын.
— Покорнейше благодарим, вашество!..
— Хорош... Уж ты, брат, даром руки не поцелуешь... Я только не сообразил этого тогда!
Хохот стал еще громче...
У отца с сыном были и искренния, и в то же самое время чрезвычайно комическия отношения... Хотя оба в одних чинах, но сын оказывался старше, потому что он командовал большим отрядом, у него был Георгий на шее и т. д. Отца это и радовало, и злило в одно и то же время...
— А всетаки я старше тебя!.. — начинал, бывало, его донимать сын.
Дмитрий Иванович молчит...
— Служил, служил и дослужился до того, что
я тебя перегнал... Неужели тебе, папа, не обидно?..
— А я тебе денег не дам... — находился, наконец, Дмитрий Иванович.
— То есть какже это? — опешивает бывало сын.
— А так, что и не дам... Живи на жалованье...
— Папа!. Какой ты еще удивительно красивый... — начинает отступать сын.
— Ну, ну, пожалуйста...
— Разскажи, пожалуйста, мне чтонибудь о венгерской кампании... Знаешь, о том деле, где ты получил Георгия... Отец у меня, господа, молодчинище... В моих жилах течет его кровь...
— А я всетаки тебе денег не дам!