Старая записная книжка. 1813—1877

Год издания: 2016,2003,2000

Кол-во страниц: 960

Переплёт: твердый

ISBN: 5-8159-0336-1,5-8159-0103-2

Серия : Биографии и мемуары

Жанр: Воспоминания

Готовится к печати

Князь Петр Андреевич Вяземский (1792—1878) — поэт, критик, мемуарист. Сын старинного рода, сын русского генерала и ирландки, опекуном у него был Карамзин. Участник Отечественной войны 1812 года, сторонник просвещенной монархии и «декабрист без декабря». Чиновник особых поручений при министре финансов (1830—1846), товарищ министра народного просвещения (1855—58), академик, сенатор, обер-шенк двора.

При всей многосторонности дарования и длительности — почти три четверти века — его литературной деятельности трудно назвать тот жанр, который бы вполне представлял его личность. Скорее всего, именно его «Записные книжки» в наибольшей степени выявляют умственный и духовный склад личности. Пристальное внимание ко всему текущему, злободневному — от хроники литературной и светской жизни до политических событий, к мелочам быта, крылатым словцам, анекдотам, воспоминаниям современников, ко всему, что он называл «обиходной литературой» и считал равной «изящной словесности», — определило общий строй и содержание записок, которые он вел шестьдесят с лишним лет и которые под общим названием «Старая записная книжка» заняли три тома в его собрании сочинений, ставшем раритетом уже при его жизни. Спустя век они впервые выходят отдельным изданием.

 

 

 

Текст печатается полностью
по единственному полному изданию —
томам VIII, IX и X 12-томного
собрания сочинений П.А.Вяземского
СПб. 1878—1896

Содержание Развернуть Свернуть

Содержание


Первый (VIII) том 5

Второй (IX) том 500

Третий (X) том 751

Именной указатель 952

Почитать Развернуть Свернуть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
(VIII ТОМ СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ,
СОСТАВЛЯЮЩИЙ ПРИЖИЗНЕННЫЕ ПУБЛИКАЦИИ)


Много скучных людей в обществе, но вопрошатели для меня всех скучнее. Эти жалкие люди, не имея довольно ума, чтобы говорить приятно о разных предметах, но в то же время не желая прослыть и немыми, дождят поминутно вопросами кстати или некстати сделанными, о том ни слова. Не можно ли их сравнить с будочниками, которые ночью спрашивают у всякого прохожего: кто идет? Единственно для того, чтобы показать, что они тут. Вольтер, встретясь однажды с известным охотником до пустых вопросов, сказал ему: очень рад, что имею удовольствие вас видеть; но сказываю вам наперед, что ничего не знаю.

* * *
— Не понимаю, — сказала недавно Селимена, с которой разговаривали о петербургских актерах, игравших на Московском театре, — как здешняя публика могла осыпать рукоплесканиями А...?
— Что же находите в этом удивительного? — отвечал ей Оргон, — всякий готов ласкать и обезьяну любимой женщины. Известно, что А... — муж славной Филисы.

* * *
Один остроумный мизантроп, пишет Шанфор, рассуждая о развращении людей, сказал: Бог послал бы нам и второй потоп, когда бы увидел пользу от первого.

* * *
— Видели ли вы французского короля? — спросил однажды Фридрих у д’Аламбера.
— Видел, ваше величество, — отвечал философ.
— Что же он вам сказал?
— Он со мной не говорил.
— С кем же он говорит? — спросил король с досадой.

* * *
N. смертный сын бессмертной Клио, то есть историк, и, надобно прибавить, русский историк, находился однажды в обществе, в котором рассуждали о Вольтере; всякий своим образом хвалил сего великого писателя.
N. спорил со всеми, наконец сказал: согласен, государи мои: Вольтер писал изрядно; верьте однако, что я никогда не простил бы себе, если бы мог усомниться, что напишу что-нибудь хуже него.
Что же написал г. N? Бредни о русской истории. Вероятно, что книга Иоанна Масона о познании самого себя была ему неизвестна.

* * *
Галкин, добрый, но весьма простой человек, желает прослыть приятным хозяином — и для того самым странным образом угощает гостей своих.
Например, не умея с ними разговаривать, он наблюдает за каждым их движением: примечает ли, что один из присутствующих желал бы кашлянуть, но не смеет, опасаясь помешать поющей тут даме, — и тотчас начинает, хотя и принужденно, кашлять громко и долго, дабы подать собой пример; видит ли, что некто, уронив шляпу, очень от того покраснел, и тотчас сам роняет стол; потом подходит с торжественным видом к тому человеку, для которого испугал все общество стукотней, и говорит ему: видите ли, что со мной случилась еще большая беда?
Но часто он ошибается в своих наблюдениях. Например, вчерашний вечер, когда мы все сидели в кружке, он вздумал, не знаю почему, что мне хочется встать, и тут же отодвинул стул свой; но, видя, что я не встаю, садился и вставал по крайней мере двадцать раз, и все понапрасну.
И я нынче услышал от одного моего приятеля, что он, говоря обо мне, сказал: он добрый малый, но, сказать между нами, уж слишком скромен и стыдлив.

* * *
Иные любят книги, но не любят авторов — неудивительно: тот, кто любит мед, не всегда любит и пчел.

* * *
Панкратий Сумароков, удачный подражатель Богдановича в карикатурных изображениях, коренной принадлежности русского ума. Где француз улыбнется, русский захохочет. Французская эпиграмма хороша, когда задевает стрелою. Русская, когда хватит дубиною или ударит топором. Французские глаза любят цвета нежные, но с красивостью переливающиеся; русские радуются краскам хотя и грубым, но ярким. Посмотрите на наши комедии: тут уму нечего догадываться, зрителю дополнять. Все не в бровь, а в самый глаз; все так глаза и колет; все высказано, выпечатано и перепечатано. То же можно сказать и о комическом духе немцев, англичан, испанцев, с той только разницей, что у нас один истинный комик, Фон-Визин, и то в одной комедии, а у тех существует театр народный.
Покойный Жолковский, лучший комический актер Варшавского театра, на обвинение, делаемое ему, что он иногда слишком плотно шутит, отвечал: «Вы живописцы образованные, не знаете ремесла театральных маляров; я зрителей своих знаю. Мои декорации, слишком грубо писанные для вас, глядящих на них вблизи или сквозь искусственное стекло, издали только что в пору для них». Многие из читателей наших также читают издали. Излишние утонченности ускользают от них. Они не любят бледной, воздушной красоты ни в телесном, ни в духовном: давай им красоту дородную, кровь с молоком.

* * *
Я уверен, что злые поклонники солнца радуются пасмурному дню. При таком свидетеле и судье мудрено пуститься на худое дело. Солнце для них то же, что деревянные головы, вставленные в потолок в Краковском судилище, которые, как рассказывает предание, взывали к царю: «Будь справедлив!» Хорошо и каждому из нас завести бы у себя хотя по одной такой голове. «На то есть совесть», скажете вы. Конечно, тем более что у многих она одеревенела не хуже деревянной башки.

* * *
Мало иметь хорошее ружье, порох и свинец; нужно еще уметь стрелять и метко попадать в цель. Мало автору иметь ум, сведения и охоту писать; нужно еще искусство писать. Писатель без слога — стрелок, не попадающий в цель. Сколько умных людей, которых ум притупляется о перо. У иного зуб остер на словах; на бумаге он беззубый. Иной в разговоре уносит вас в поток живости своей; тот же на бумаге за душу вас тянет. Шаховский, когда хочет вас укусить, только что замуслит.

* * *
Слова — условленные знаки мыслей. Иные имеют в глазах наших цену существенную, весовую и утвержденную временем и употреблением; другие вводятся в язык насильственно, и цена их условная. Государство не имеет довольно звонкой монеты; оно прибегает к ассигнациям. Язык не имеет довольно коренных слов; он прибегает к словам составным или относительным. Для монет есть монетный двор, для слов есть Академия; но она не выбивает новых слов, а только свидетельствует и клеймит старые. Академия — пробная палатка, но рудники — писатели.
Когда годится ассигнация? Тогда, как пустившие ее в ход за нее отвечают и силой, или доверенностью, или другими средствами убеждают других почитать ее тем, чем он ее выдает. Или возьмем в пример марки клубные, или городских касс, употребляемые в иных клубах и городах: вне общества, вне города они не имеют никакой цены, но в известном круге эти марки почитаются настоящими представительными знаками денег и наравне с ними в ходу. Отчего же бы по этому примеру нельзя новому поколению дополнить неимущество своего языка условленными звуками, преобразовавшимися в слова, долженствующие также, в свою очередь, образовать глазам и ушам понятия, еще не имеющие выражения на языке?
В финансовых производствах скудость в представительных знаках, в соразмерности с потребностью, вознаграждается удвоением, утроением знаменования представителя: то есть рубль делается рублями, и так далее. В языке этого делать нельзя, или по крайней мере не должно. Слово, име¬ющее два, три значения, не годится ни на одно значение. Как же помочь? Иностранных слов брать не велят: от сего займа терпит народная спесь. Заметим, однако же, мимоходом, что голландские червонцы у нас в ходу: кажется, было бы и слово чистого золота, то брезговать не к чему. Хуже отказываться от выражения понятий нам сродных потому только, что они не приходили в голову нашим предкам и чужды были их веку.
Как этимологи ни мучься над родословием слов — но все многие слова — звуки, выраженные наудачу, подкидыши на распутии ума человеческого, которые после того сделались приемышами, а там уже усыновлены и узаконены порядком. Зачем же нам оставаться бездетными? Мы боимся подставочным поколением оскорбить наследственные права старших братьев, которые, если разбирать строго, может быть, окажутся еще их беззаконнее. В дипломатике употребляют же цифры произвольные, не заботясь о том, что никакая грамматика, никакой Словарь Академический не дали знакам этим права гражданства. Дело в том, чтобы понимать друг друга.
Какое же вывести заключение из всего сказанного? То, чтобы в случае недостатка слов для выражения понятий, для наименования вещей, нам равно необходимых, равно свойственных, решились бы хотя на каком-нибудь съезде писателей выбить из известных слов и звуков новые слова и без околичностей внести их в общий словарь русского языка.
Признаюсь, выведенное заключение несколько напугать может и не робкую душу самого отчаянного неолога! Но как же помочь в беде? Впрочем, обращаюсь к своему эпиграфу и укрываюсь в его засаде: «Кидаю мысли свои на бумагу, и справляйся они, как умеют».

* * *
Я нашел у старика Сумарокова прекрасное слово: за¬блужденники, которое тщетно после того искал и в Словаре Академическом, и в других писателях. Подобные прилагательно-существительные — совершенная находка: у нас в них недостаток, а они выразительны и полновесны.

* * *
«Витийство лишнее природе злейший враг», сказал в ответ на оду Майкова тот же Сумароков, у коего вырывались иногда стихи не красивые, но правильные и полные смысла, а особливо в сатирах. Вот примеры:

Пред низкими людьми свирепствуй ты как черт,
Простой народ и чтит того, кто горд.
(Наставление сыну.)

Мой предок дворянин, а я неблагороден.
(О благородстве.)

Но чем уверят нас о прабабках своих,
Что не было утех сторонних и у них.

«Сторонних утех» забавное и счастливое выражение.

Один рассказывал: другой заметил тож:
Все мелет мельница: но что молола? Ложь.
(О злословии.)

Если издатели Образцовых Сочинений с умыслом переменили стих Сумарокова о невеждах, в сатире: Пиита и его друг:

Их тесто никогда в сатире не закиснет,

на:

Их место никогда в сатире не закиснет,

то двойною виной провинились они: против истины и поэзии. Выражение Сумарокова не щеголевато, но забавно и точно. Место не закиснет не имеет никакого смысла. Иногда же он в сатирах своих просто ругается; иногда, по нынешнему, либеральничает и крепко нападает на злоупотребления крепостного владения, например:

Ах! Должно ли людьми скотине обладать?
Не жалко ль, может бык людей быку продать?

* * *
«Тело врага умершего всегда хорошо пахнет», сказал Вителлий и повторил Карл IX. Случалось ли вам радоваться падению соперника, лакомиться чтением дурного сочинения неприятеля вашего, заслушиваться рассказа подробного о непохвальном поступке человека, который сидит у вас на шее и на сердце? Случалось ли? Верно: да! Случалось ли в том признаваться? Верно: нет! Итак, не гнушайтесь вчуже чувством Вителлия и Карла, а только дивитесь их нескромному признанию.

* * *
Веревкин, сочинитель комедий: Так и должно и Точь-в-точь, которая, как говорят, осмеивала некоторых из симбирских лиц и была представлена в их присутствии. Переводчик Корана, издатель многих книг, напечатанных без имени, а только с подписью деревни его: Михалево, сделался известным императрице Елизавете следующим образом. Однажды, перед обедом, прочитав какую-то немецкую молитву, которая ей очень понравилась, изъявила она желание, чтобы перевели ее на русский язык. «Есть у меня человек на примете, — сказал Шувалов, — который изготовит вам перевод до конца обеда», — и тут же послал молитву к Веревкину.
Так и сделано. За обедом принесли перевод. Он так полюбился императрице, что тотчас же или вскоре затем наградила она переводчика 20 000 рублей. Вот что можно назвать успешной молитвой.
Веревкин любил гадать в карты. Кто-то донес Петру III о мастерстве его: послали за ним. Взяв в руки колоду карт, выбросил он искусно на пол четыре короля. «Что это значит?» — спросил государь.
«Так фальшивые короли падают перед истинным царем», — отвечал он. Шутка показалась удачной, а гадания его произвели сильное впечатление на ум государя. И на картах ему посчастливилось: вслед за этим отпустили ему долг казенный в 40 000 рублей.
Император сказал о волшебном мастерстве Веревкина императрице Екатерине и пожелал, чтобы она призвала его к себе. Явился он с колодой карт в руке.
«Я слышала, что вы человек умный, — сказала императрица, — неужели вы веруете в подобные нелепости?»
«Нимало», — отвечал Веревкин.
«Я очень рада, — прибавила императрица, — и скажу, что вы в карты наговорили мне чудеса».
Он был великий краснобай и рассказчик, много живал в деревне, но когда приезжал в Петербург, то с шести часов утра прихожая его наполнялась присланными с приглашениями на обед или вечер: хозяева сзывали гостей на Веревкина. Отправляясь на вечеринку или на обед, говорят, спрашивал у товарищей своих: «Как хотите: заставить ли мне сегодня слушателей плакать или смеяться?» И с общего назначения то морил со смеха, то приводил в слезы.
Это похоже на французских говорунов старого века. Шамфор, Рюльер также были артисты речи и разыгрывали свой разговор в парижских гостиных по приготовленным темам.
Веревкин когда-то написал шутку на Суворова, в которой осмеивал странные причуды его. Суворов знал о ней. Веревкин был в военной службе, а после — действительным статским советником; был в дружеской связи с Фон-Визином и уважаем Державиным, который был учеником в Казанской гимназии, когда Веревкин был ее директором. «Помнишь ли, как ты назвал меня болваном и тупицей?» — говаривал потом бывшему начальнику своему тупой ученик, переродившийся в статс-секретаря и первого поэта своей нации. (Рассказано мне родственником его, генералом Веревкиным, который после был комендантом в Москве.)

* * *
Напрасно Шлегель говорит в своей драматургии: «Если Расин в самом деле сказал, что он отличается от Прадона единственно тем, что умеет писать, то жестоко был к себе несправедлив».
Конечно, должно дополнить это мнение, но помнить притом, что Расин сказал это во Франции: слог у французов первая необходимость; у немцев, уже по другой крайности, он часто последнее условие. В искусствах нельзя не ценить отделки: немцы же все ценят на вес. Поэтому и суждения Шлегеля о французском театре часто ошибочны и пристрастны: он судил о нем, и вообще немцы судят о французской литературе не как знатоки или охотники, но как заимодавцы под вещи. Французы выше всего ставят ясность и щегольство слога; Корнель на театре их почти позабыт. Грубый стих, дикое выражение в глазах их грех неискупимый и переживает, то есть хоронит, целую поэму.
Ломьер, автор поэм и трагедий, в которых есть точно существенное достоинство, известен у них частой стычкой несладкозвучных согласных, шероховатостью и проч. Нет француза, который не знал бы этих стихов его:

Crois — tu tel forfait Manco-Capac d’capable?
И Opera sur roulette et qu’on porte a dos d’homme.

И никто уже не заглядывает в его творения, оглашенные подобными стихами. Уши немцев уживчивее. Вообще иностранцу можно, как наблюдателю, говорить о словесности чуждого народа, но никогда не должно позволять себе излагать о ней судейские приговоры. В рассмотрении тяжбы подсудимого должно держаться уложения, которому он подлежит, а нельзя со своими законами идти на управу в чужую землю.

* * *
Если не признавать цены отделки, вкуса, свойственного такому-то народу и такому-то веку, как постигнуть уважение древности к Анакреону? О нашем уважении уже не говорю: оно суеверие и присвоено нами по преданию. Переводить сухой прозой Анакреона — то же, что переложить на русские слова каламбуры маркиза Биевра; а Гораций все еще жив во французском переводе, как ни душит его прозаик Баттё.

* * *
В той же комнате Английской гостиницы варшавской, в коей Наполеон после бедственного русского похода давал свою достопамятную аудиенцию Прадту и некоторым полякам, был положен, спустя несколько месяцев, труп Моро, во время перевоза бренных останков его в Петербург. У судьбы много таких драматических выходок.

* * *
Одно из любимых чтений Кострова было роман Вертер. Когда он бывал навеселе, заставлял себе читать его и заливался слезами. Однажды в подобном положении, после чтения продиктовал он любовное письмо, во вкусе Вертера, к прежней своей возлюбленной. Жаль, что не сохранился сей любопытный памятник переводчика Илиады.
Костров не любил стихов Петрова: за чашею или после чаши всегда слушал их с удовольствием. Он был истинный чудак, и знавшие его коротко рассказывают о нем много забавных странностей. Бывало, входит он в комнату приятелей своих в шляпе трехугольной, снимет для поклона и снова наденет на глаза, сядет в угол и молчит. Только когда услышит от разговаривающих речь любопытную или забавную, то приподнимет шляпу, взглянет на говоруна и опять ее насунет.
Он так был нравами непорочен, что в доме Шувалова отведена была ему комната возле девичьей. Однажды входит к нему Дмитриев и застает его на креслах перед столом, на коем лежит греческий Гомер, в пергаменте, возле Кострова горничная девушка, а он сшивает разные лоскутки. «Что это вы делаете, Ермил Иванович?» — «А вот девчата понадовали мне лоскутья, так сшиваю их, чтобы не пропали». Добродушие его было пленительное.
Его вывели на сцену в одной комедии, кажется, ныне покоющейся на обширном кладбище нашего Российского Феатра, и он любил заставлять при себе читать явления, в коих представлен он был в смешном виде. «Ах! Он пострел, — говаривал он об авторе, — да я в нем и не подозревал такого ума. Как он славно потрафил меня!»
Карамзин встретился с ним в книжной лавке, за несколько дней до кончины его. Он был измучен лихорадкой. «Что это с вами сделалось?» — спросил его Карамзин. «Да вот какая беда, — отвечал он, — всегда употреблял горячее, а умираю от холодного».
Он сказывал о себе, что он сын дьячка, но на первой оде его напечатанной выставлено, что сочинена крестьянином казенной волости. (Все сказанное о Кострове слышано от И.И.Дмитриева.)

* * *
Скоро наскучишься людьми, у коих душой бывает ум: надежны одни те, у коих умом душа. Вовенарг сказал: мысли высокие истекают из сердца. Можно прибавить: и приемлются сердцем. Слова человека с умом цифры: их должно применять, высчитывать, проверять; слова человека с душой деяния: они увлекают воображение, согревают сердце, убеждают ум.

* * *
Женщины господствуют в жизни силой слабостей своих и наших. Они напоминают изваяние, представляющее Амура, который обуздал льва. Он царь; но дитя сел ему на шею.

* * *
О Хераскове можно сказать, что он сохранил до старости холодность, заметную в первых стихах его молодости.

* * *

МУЗЫКА И ЖИВОПИСЬ

Музыка — искусство независимое, живопись — подражательное и, следовательно, подвластное. Последняя говорит душе посредством глаз и действует преимущественно на память, уподоблением с тем, что есть и что мы видели или могли видеть. Первая только по условию покорилась определенным формам, но по существу своему она всеобъемлюща. Есть музыка без нот, без инструментов. В живописи все вещественно: отнимите кисть, карандаш, и она не существует. Живое в ней — оптический обман. Истинное в ней — краски, кисти, холст, бумага — мертвое. В музыке обман то, что в ней есть мертвое. Ноты — цифры ее, соображение строев, созвучий, математика их, все это условное, безжизненное. Живое в ней почти не осязается чувством. Живопись была сначала ремеслом, рукодельем: уже после сделалась она творением. Музыка творение первобытное, и только из угождения прихотям, или недостаткам человеческим сошла она в искусство. Шум ветров, ропот волн, треск громов, звучные и томные переливы соловья, изгибы человеческого голоса, вот музыка довременная всем инструментам.
Живопись — наука; музыка — способность. Искусство говорить наука благоприобретенная; но дар слова — родовое достояние человека. Не будь частей речи, не будь слов, не менее того были бы звуки неопределенные, сбивчивые, но все более или менее понятные для употребляющих; не будь нот, генерал-баса, а все была бы музыка.
Музыка — чувство; живопись — понятие. В первой чувство родило понятие; в другой от понятий родилось чувство. Господствующее сродство музыки с нами: ее переходчивость. Мы симпатизируем с тем, что так же минутно, так же неутвердимо, так же загадочно, неопределенно, как мы. Звук потряс нашу душу — и нет его, наслаждение обогрело наше сердце — и нет его.
В живописи видны уже расчет рассудка, цель, намерение установить преходящее, воскресить минувшее или будущему передать настоящее. Это уже промышленность. В музыке нет никаких хозяйственных распоряжений человека, минутного хозяина в жизни. Душа порывается от радости или печали; она выливается в восклицание, или стон. Ей нет потребности передать свои чувства другому, она просто не могла утаить их в себе. Они в ней заговорили, как Мемнонова статуя, пораженная лучом денницы. Вот музыка.
Есть солнце гармонии: оно действует на своих поклонников, согревает и оплодотворяет их гармонической теплотой. Часто слышишь, что живопись предпочитается как упражнение, более независимое от обстоятельств, удобнее, чтобы провести или, как говорится, убивать время, следовательно, прибыльнее для сбывающих с рук его излишество. Тут идет дело о пользе, а я о наслаждении и думать не хочу: говорю о потребности, о необходимости. Горе музыканту или поэту, принимающемуся за песни от скуки. Оставим это промышленникам. Несчастный, уязвленный в душе, как бы ни был страстен к живописи, возьмется ли за кисть в первую минуту поражения; разве после, когда опомнится и покорится рассудку, предписывающему рассеяние. Без сомнения, музыкант и поэт, если живо поражены, не станут также считать стопы или сводить звуки; но ни в какое время, как в минуты скорби душевной, душа их не была музыкальнее и поэтичнее.
Однако же и живопись имеет в нас природное соответствие. Мы часто спускаем взоры с подлинной картины природы и задумчиво заглядываемся на повторение ее в зеркале воды, отражающем ее слабо, но с оттенками привлекательности. Человек по возвышенному назначению ищет совершенства; но по тайной склонности любуется в несовершенствах. Неотразимо чувствуя в душе преимущество музыки над живописью, я готов почти применить сказанное мною о живописи к поэзии, в сравнении с музыкой, при¬знавая, однако же, в поэзии много свойств живописи и музыки. Впрочем, музыка одна и нераздельна (une et indivisible), как покойная Французская республика.
В поэзии много удельных княжеств: есть поэзия ума, поэзия воображения, поэзия нравоучения, поэзия живописная, поэзия чувства, которая есть законнейшая, ближайшая к общей родоначальнице — поэзии природы, поэзии вечной. Есть же поэзия без стихов: на стихи без поэзии указывать нечего. В условленном выражении поэзии есть слишком много примеси прозаической. Поэзия — ангел в одежде человеческой; музыка прозрачно подернута эфирным покровом. Она ничего не представляет и все изображает; ничего не выговаривает и все выражает; ни за что не ответствует и на все отвечает. Язык поэзии, стихотворство, есть язык простонародный, облагороженный выговором. Музыка — язык отдельный, цельный. Их можно применить к письменам демотическим (народным) и гиератическим (священно-служебным), бывшим в употреблении у древних египтян. Музыка — усовершенствованные, возвышенные иероглифы: в них все мирские же знаки изображали человеческие понятия. В музыке знаки бестелесные возбуждают впечатления отвлеченные. В поэзии есть представительство чего-то положительного; в музыке все неизъяснимо, все безответственно, как в идеальной жизни очаровательного и стройного сновидения. Что ни делай, а таинственность, неопределимость — вот вернейшая прелесть всех наслаждений сердца. Мы прибегаем к изящным искусствам, когда житейское, мирское уже слишком нам постыло.
Мы ищем нового мира, и вожатый, далее водящий по сей тайной области, есть вернейший любимец души нашей. Этот вожатый, этот увлекатель и есть музыка. Ангелы, херувимы, серафимы, в горних пределах, не живописуют силы Божией, а воспевают ее. Если пришлось бы подвести искусства под иерархический порядок, вот как я распределил бы их: 1-я — Музыка, 2-я — Поэзия, 3-е — Ваяние, 4-я — Живопись, 5-е — Зодчество.

* * *
Что за страсть, если она страдание? Недаром на языке христианском имеют они одно значение. Должно пить любовь из источника бурного; в чистом и тихом она становится усыпительным напитком сердца. Счастье — тот же сон.
* * *
Откровенная женщина говаривала: люблю старшего своего племянника за то, что он умен; меньшего, хотя он и глуп, за то, что он мой племянник. Так любим мы свои способности и неспособности, духовные силы и немощи, добрые качества и пороки. Порок, каков он ни есть, все же наш племянник.

* * *
Опытность — не дочь времени, как говорится ложно, но событий.

* * *
Ривароль говорил о союзниках в продолжение революционной войны: они всегда отстают одной мыслью, одним годом и одной армией.

* * *
Мне всегда забавно видеть, как издатели и биографы сатириков ограждают божбами совесть их от подозрений в злости и стараются задобрить читателей в пользу своих литературных клиентов. Не все ли равно распинаться за хирурга в том, что он не кровожадный истязатель и душегубец; но сатирик — оператор, срезывающий наросты и впускающий щуп в заразительные раны.
К тому же не часто ли видим, что писатель на бумаге совершенно другой человек изустно. Забавный комик на сцене может в домашнем быту смотреть сентябрем, а трагик быть весельчаком. Ум — вольный козак и не всегда покоряется дисциплине души и нрава. Душа всегда та же; ум разнообразен, как оборотень. Дидерот говорит: «Зачем искать автора в лицах, им выводимых? Что общего в Расине с Гофолией, в Мольере с Тартюфом?»

* * *
Лучшая эпиграмма на Хераскова отпущена Державиным без умысла в оде Ключ:

Священный Гребеневский ключ!
Певца бессмертной Россияды
Поил водой ты стихотворства.

Вода стихотворства, говоря о поэзии Хераскова, выражение удивительно верное и забавное!

* * *
Чтобы твердо выучиться людям, не подслушивать, а подмечать их надобно. Одни новички проговариваются, но и у самых мастеров сердце нередко пробивается на лице, или в выражениях.
Зашедши в гости, граф Растопчин забыл золотую табакерку в сюртуке; спохватившись, выходит он в переднюю и вынимает ее из кармана. Заметя это, один из лакеев поморщился и сделал губами безмолвное движение, которое выпечатало невольное признание: ах, если бы я это знал!

* * *
Филипп писал Аристотелю: не столько за рождение сына благодарю богов, сколько за то, что он родился в твое время.
Многие классики не столько радуются творению своему, сколько тому, что оно создано по образу и подобию Аристотеля. Один врач говорил про своего умершего пациента: он не выздоровел, но, по крайней мере, умер при всех условиях и предписаниях науки.

* * *
И овцы целы и волки сыты, было в первый раз сказано лукавым волком, или подлой овцой, или нерадивым пастухом. Счастливо то стадо, вокруг коего волки околевают с голода.

* * *
Сколько книг, которые прочитаешь один раз для очист¬ки совести, чтобы при случае сказать: я читал эту книгу! Так делаешь иные годовые визиты, чтобы карточка твоя была внесена вовремя в собрание привратника, оттуда в гостиную и на другой день заброшена в вазу, а если имя твое в чести, то воткнута в зеркальную раму. Видно имя, ноне видать человека; остается заглавие, но ничего из книги не осталось. Не все книги, не все знакомства впрок и по сердцу. Как в тех, так и в других насчитаешь много шляпочных связей. Лишнее знакомство вредит истинной приязни, похищает время у дружбы; лишнее чтение не обогащает ни памяти, ни рассудка, а только забирает место в той и другом, а иногда и выживает пользу действительную.
Теперь много занимаются составлением изданий сжатых (editions compacts); но эта экономия относится только до сбережения бумаги; хорошо, если нашли бы способ сжимать понятия и сведения (впрочем, без прижимки) и таким образом сберечь время чтения, которое дороже бумаги. Как досаден гость не в пору, которому отказать нельзя; как досадно появление книги, которую непременно должно прочесть сырую со станка, когда внимание ваше углубилось в чтение залежавшейся или отвлечено занятием, не имеющим никакой связи с нею.

* * *
По новым усовершенствованиям типографической промышленности во Франции семьдесят томов Вольтера сжаты в один том. Что будет с нами, если сей способ стеснения дойдет до нас? Вообразите себе на месте дородного и высокорослого Вольтера иного словесника нашего или ученого известного, известнейшего, почтенного, почтеннейшего, достопочтенного, по техническим титулам отличия в табели о рангах авторов, употребляемым в языке журнальном, газетном и книжном. Того и смотри, что вдавят его в пять или шесть страниц.

* * *
Ломоносов сказал: мокрый амур. Многие из элегий и любовных песен наших писаны под его водяным влиянием. На бумагу авторов сыпались не искры с пламенника амура, а дождевые капли с крыльев его. Мокрый амур, мокрая крыса, мокрая курица (poule mouillee) все это идет одно к другому.

* * *
Никому не весело быть в дураках, а особливо же дураку. По-настоящему, одни умные люди могут попадаться впросак; другие от природы получили тут оседлость. Видим примеры, что дураки попадают в умные люди; как тупое копье, брошенное чужой силой, они попадают в цель на мгновение, но не имея в себе ни цепкости, ни остроконечности, они своим весом падают стремглав. Подумаешь, что именно для этих людей выдумано выражение: подымать на смех.

* * *
Смотря на современный литературный мир в Европе, может быть, признаешься, что в нем нет богатырей, которые являлись прежде на сцене; но читатели нынешние рассудительнее и многочисленнее прежних. И в таком случае все еще есть перевес на стороне нашего века. Живописна картина нескольких ветвистых исполинов, уединенно разбросанных по обширной равнине; расчетливый же хозяин дорожит более рощею равной, но дружно усаженной деревьями сочными и матерыми.

* * *
Херасков где-то говорит: «Коль можно малу вещь великой уподобить»; и очень можно. В уподоблениях именно приличнее восходить, чем спускаться; но Поэт сказал однако же о луне: «Ядро казалось раскаленно», и на ту минуту был живописцем.

* * *
Херасков чудесное, смелое рассказывает всегда, как дети рассказывают свои сны с оговоркой будто:

И будто трубный глас восстал в пещерах мрачных,
И будто возгремел без молний гром в дали,
И будто бурная свирепствуя вода,
От солнечных лучей, как будто от огня.

Будто это поэзия!

* * *
Многих из стихотворцев с пером в руке можно представить себе в виде старухи за чулком: она дремлет, а пальцы ее сами собою движутся и чулок между тем вяжется. Зато на скольких поэтических ногах видим чулки со спущенными петлями!

* * *
Лафонтен, как полагают иные, создал слово басенник, который плодоносит баснями как яблоня — яблоками — fablier, qui porte des fables, comme un pommier des pommes. Основываясь на этом словопроизводстве, можно сказать о Хемницере или Крылове: он басення, от слова яблоня, а об ином: он баснина, от слова осина. Читая притчи же другого, как не подумать, что они держатся старинного, простонародного значения притчи, ошибки, несчастного случая. Без притчи века не изживешь, говорит пословица; а каково же, когда придется весь свой век изжить на притчах? Не в добрый час ему попритчилось, сказал я по прочтении собрания известных притчей.

* * *
В ночь на Иванов день исстари зажигались на высотах кругом Ревеля огни, бочки со

Дополнения Развернуть Свернуть

Именной указатель

 

Абрамовы — 805
Абу-Ассаф — 742
Авдеев — 946
Адлерберг — 770, 795
Аксаков И. — 547
Аксаков К. — 282, 547, 881
Аксаков С. — 282
Актон — 389
д'Аламбер — 5
Александр I — 98, 112, 122 123, 199, 200—203, 259, 343, 344, 358, 390, 449, 533, 541, 561, 572, 918, 919
Александра Иосифовна — 945
Александра Федоровна — 395, 691
Альбертаци — 663
Альбинский — 807
Анакреонт — 13
Анастасевич — 411
Андерсон — 899
Андрие — 96
Анна Австрийская — 34
Анна Федоровна — 890
Антонский — 315, 316, 404
Антонский (племянник предыдущего) — 567
Анфимий — 707, 708
Апраксин В. — 26, 55, 69, 541—543
Апраксин Л. — 843
Апраксина Е. — 334, 386, 463
Апраксина С. — 459—462
Аракчеев — 79, 112, 202, 935
Араповы — 567
Арендт — 236
Ариост — 516
Армфельд — 547
Архаров — 361

Багратион — 168, 169
Байков — 69, 345—348
Байрон — 77, 598, 692
Балашов — 667
Балк-Полев — 137, 138
Бальзак — 822
Баратаева — 399
Баратынский — 233, 260, 283, 428, 712
Баррнер — 39
Барский — 693
Бартенев — 617
Барятинские — 794
Барятинский — 85
Батте — 13
Батюшков — 470, 578, 579, 600, 926, 938
Бебутов — 832
Безбородко — 161
Бей — 697
Бейст — 753
Бекетова — 567
Беклешов — 74, 521
Белинский — 138, 320, 938
Белорукова — 566
Белосельская — 603
Белосельский — 264, 384, 478, 604
Бенигсен — 940
Бенкендорф А. — 298, 299
Бенкендорф Х. — 91, 92
Берийская — 662
Беринг — 880
Бернадот — см. Карл XIV
Берт — 612
Бессанский — 341
Бибеско — 842, 903
Бибиков А. — 388
Бибиков Д. — 837, 841, 901
Биевр — 13
Бирон — 57, 204—209
Блудов — 268, 403, 480, 596, 675, 676, 869, 924
Блудова — 838, 850, 851
Бобринская — 913
Бобст — 880
Богданович — 27
Богуславский — 555, 556
Боде — 804
Боккачио — 516, 536—538
Болдаревы — 567
Болдырева — 788
Болтин — 29
Больвиллерс — 762
Бонне — 912
Борго — 178, 179
Бороздин — 456
Борщова — 150
Боссюэт — 524
Брабантский — 791
Браницкий — 107
Брок — 768, 800
Броневский — 566
Бронский — 560
Брум — 665
Бруннов — 827, 891, 892
Бруннова — 891
Брюллов — 448
Брюс — 659—661
Брянский — 753
Брянчанинов — 629
Буало — 503, 526, 527
Будберг — 583, 609
Булгаков А. — 381, 600
Булгаков К. — 187, 380, 381, 802
Булгарин — 91, 639, 674, 682, 794, 798, 939
Бульвер — 648
Бунсен — 904, 907
Бурдаев — 568
Бутурлин — 164, 304, 746, 767, 843, 844
Буфлер — 514
Бушен — 238
Буянов — 568
Быстроновский — 557

Вагнер — 899
Валуев П.А. — 548, 931
Валуев П.С. — 77, 800
Валуева — 864
Валуевы — 806
Вансович — 627
Варнек — 629
Васильев — 570
Васильчиковы — 771
Вашингтон — 320
Веймар — 664
Векк — 695
Величковский — 933
Велудо — 773
Вельяшева — 567
Вендеберг — 639
Веневитинов — 619
Венедиктов — 566
Вергилий — 516
Веревкин — 11, 12, 616, 617
Веригин — 795
Верон — 254, 822
Веронезе — 757, 766
Вигель — 688, 927
Виельгорская — 752
Виельгорский — 93, 360, 391, 424, 736
Викентий (патер) — 708, 709
Вильгельм — 840, 841
Вилье — 75, 605
Виноградов — 810
Винтергальтер — 904
Виньи де — 545
Виртембергский — 904
Витгенштейн — 676
Вителлий — 10, 11
Витте — 88
Вовенарг — 14
Вог — 913
Водрель — 330
Воейков — 494
Воейкова — 782
Войцехович — 720
Волков — 171, 449, 450
Волконская З. — 384, 603
Волконская С. — 598
Волконские — 903
Волконский — 511
Вольтер — 5, 6, 20, 30, 116, 507, 516, 526, 529, 543, 625
Вордони — 824
Воронцова — 773
Востоков — 230, 231, 597
Врангель — 547
Вронченко — 680, 683
Всеволожские — 567
Вяземская Е. — 711
Вяземский А. — 385, 391, 711
Вяземский Н. — 396

Габриели — 129
Гагарин В. — 711
Гагарин Г. — 355
Гагарин И. — 678
Гагарин П. — 299, 300
Гагарин Ф. — 426, 427, 711
Гагарина — 819
Гайдуков — 752
Гакстгаузен — 845
Галахов — 845
Галиани — 516, 625
Галкин — 6
Гамильтон — 389
Гартман — 612
Гебер — 539
Геденус — 490, 780, 781
Гедеонова — см. Шишкина
Гейдекен — 644
Гельвециус — см. Пален, баронесса
Гейтсбюри — 660
Гельгуд — 143
Герцен — 320, 905
Гиббон — 888
Гизо — 663
Гирт — 881
Гладков — 568, 569
Глинка С. — 161, 357, 593, 594, 617, 822
Глинка Ф. — 512, 733
Глочестер — 891
Гнедич — 116, 443—445, 596
Гоголь — 310, 439
Голицын А. Н. — 266, 331, 670
Голицын А.С. — 368
Голицын Б. — 479
Голицын В. — 255
Голицын Г. — 260
Голицын Д. — 82, 147, 588, 591, 823
Голицын Л. — 903
Голицын С.М. — 618
Голицын С.С. — 494
Голицын С.Ф. — 368
Голицын Ф. — 463, 840
Голицына — см. Разумовская М.
Голицына В. — 754, 798
Голицына Л. — 830
Голицына О. — 830
Головкин — 156
Головкина — 457
Гомер — 525, 692, 744, 891
Гораций — 13, 41
Горголи — 599
Гордон — 609
Горчаков А. — 647
Горчаков Д. — 496
Горчакова — см. Шереметева
Гофер — 641
Гофман (жандарм) — 899
Гофман (профессор) — 921
Грабовский — 560
Гренвиль — 898
Греч — 639, 794
Григорович — 693, 695
Гризи — 663
Гропиус — 646
Грот — 932, 951
Грузинцев — 399
Гудович — 186, 187
Гурьев — 674
Гурьевы — 647
Гусев — 753
Гусятников — 160, 161
Гюго — 228, 669
Гюон — 823
Гюперфюрст — 758

Давыдов Д. — 83, 176, 366, 367, 615, 711
Давыдов Е. — 732
Давыдов П. — 477
Даламбер — 326, 327
Данилевский — 112, 609
Дантес-Гекерен — 799
Дантон — 669
Дашков — 64, 338, 358, 403, 596, 599, 603, 604, 859, 925, 926
Дашкова — 442
Дебосор — 399
Делинь — 47
Дельвиг — 233, 431—435, 596, 603
Демидова — 799
Державин — 12, 18, 28, 93, 465, 466, 507, 522, 527, 558, 559, 951
Дибич — 540, 587
Дидро — 57, 200
Дмитриев — 44, 45, 72, 73,120, 121, 134, 164, 172, 316, 318, 338, 403, 445, 492, 535, 545, 571, 667, 681, 712, 938
Дмитриев-Мамонтов — 547
Долгорукова — 385
Долгоруков — 33
Долгоруков И. — 465—470, 559
Долгоруков М. — 371
Долгоруков Н. — 795
Дорт — 523
Драйден — 537
Дружинин — 130
Друцкая — 893
Дубельт — 547
Дурасов — 618, 812
Дюпор — 235

Евгения (императрица) — 944, 945
Евреиновы — 567
Екатерина II — 26, 57, 70, 85—87, 167, 170, 171, 341, 520, 536, 652, 670
Елена Павловна — 905
Ельснер — 658
Ермолов — 168, 169, 239, 556, 690, 691, 827
Ерцилла де — 543
Ефремов — 547

Жаболицкий — 335
Жерамба — 64, 65
Жирарден — 394
Жихарев — 121
Жозефина — 344
Жолковский — 7
Жорж — 247, 248
Жофрэ — 167
Жуазель — 660
Жуковский — 228, 247, 268, 300, 315, 405, 424, 425, 437, 444,445, 476, 479, 480, 529, 592, 599—601, 603, 604, 615, 632—636, 656, 670, 673, 681, 682, 697, 781, 823, 867, 891, 926, 938
Жулкевский — 141, 142

Завадовский — 797
Загряжская — см. Разумовская Н.
Загоскина — 567
Загряжский — 632
Зайончек — 108, 109
Зайцевский — 776
Закревская — 604, 644
Закревские — 881
Захаров — 503
Золотарева — 567
Зубков — 619
Зябловский — 564

Ибрагим-паша — 712, 713
Иванов (консул) — 699
Иванов (поэт) — 461
Иванов Н. — 663
Измайлов — 28
Иоанн Дамаскин — 551
Иоанн Конти — 551
Иоанн Масон — 6
Иосиф (патриарх) — 807
Иосиф II — 149
Ириней (епископ) — 567

Каблукова — 299
Каверин П.Н. — 24, 425, 829
Каверин П.П. — 425
Казимир — 553
Каменский — 924
Кампан — 645
Кампенгаузен — 449
Канкрин — 240, 291, 606, 671, 678, 683, 793, 826
Канкрина — 679, 680
Каннинг — 827, 828
Канова — 768
Капнист — 326
Каподистиа — 865
Карамзин А. — 853
Карамзин В. — 931
Карамзин Н.М. — 30, 58, 84, 113—115, 203, 239, 243, 269, 308, 320, 355, 363, 364, 391, 476, 511, 515, 577, 578, 582, 667, 670, 673, 681, 690, 711, 885—889, 945, 946, 949
Карамзин Н.Н. — 711
Карамзина — 890
Каратыгин — 753
Карл IX — 10, 11, 523
Карл X — 646, 677
Карл XIV — 601, 608
Карл-Фердинанд — 797
Карро — 792
Карцева — 220
Каталани — 642
Катенин — 651
Кашкины — 386
Кейзерлинг — 106, 107, 110
Киндяков — 619
Киреевский — 283, 547
Киселев — 179, 180, 373, 374, 587, 678—680, 820, 823, 947
Киселева — 645
Кларк — 527, 649
Клеменс — 641
Княжевич — 855
Княжнин — 30, 443, 507
Кобенцель — 86, 523
Кобленц — 847, 848
Ковалевский — 771
Козодавлев — 44, 56, 337, 688
Кокошкин — 81, 217, 460, 461
Колардо — 604
Колумб — 313
Комаровская — 904
Константин Николаевич — 796
Константин Павлович — 56, 139, 140, 288, 335, 344, 482
Конти де — 212, 783
Копьев — 155, 156, 317, 356
Корнелий — 527
Корнель — 12, 516, 625
Корнилов — 846, 847
Костенецкий — 128, 375
Костров — 13, 14
Костюшко — 490, 554
Кочубей — 199, 568
Кошелев — 547
Краевский — 743
Краковская-Свечина — 550
Красинский — 145, 606, 607, 799
Краузе — 614
Крафстрем — 682
Кривцов Н. — 259—262, 926
Кривцов П. — 262
Кротков — 28
Круа — 613
Крузе — 150
Крылов — 21, 30, 147, 363, 442, 443, 468, 524, 791
Крюгер — 646
Кудрявские — 798
Кузнецов — 711
Купер — 37, 38
Куракин — 566, 800
Курута — 348, 349
Курье — 598
Кутайсов — 546, 831
Кутузов М.И. — 51, 52, 122, 123, 168, 940
Кутузов П.И. — 448
Кушелев-Безбородко — 679
Кювье — 378

Лабицкий — 758
Лаблаш — 663
Лабомель — 621
Лаваль — 566, 596
Лавенштерн — 611
Лагарп — 163, 200, 202, 532, 604, 625
Ладомирский — 711
Ладыженская — 920
Лажечников — 296
Лазарев — 82
Лазарева-Станищева — 802
Ламартин — 664, 738, 742, 746, 749, 750
Ламет — 42
Ламот — 525
Ланг — 559
Ланжерон — 58—60, 121, 617
Ланскоронский — 842
Ларошфуко — 529
Лафонтен — 21
Лебрен — 510
Левашов — 73, 341
Лейбниц — 116, 790
Лейхтенбергский — 671
Ленотр — 311
Ленский — 552
Лермонтов — 474, 670
Либман — 925
Ливен — 160, 606, 664
Линар — 754
Линг — 627
Липона — 642
Лобковиц — 798
Ломоносов — 20, 40, 46—51, 313, 467, 496, 507, 518, 810
Ломоносова — 805
Ломьер — 13
Лораг — 639
Лубинский — 63
Лубяновский — 358, 567, 569, 600, 601
Луи-Филипп — 663, 664, 670
Лунин — 146, 147, 367, 368
Любомирский — 71
Людовик IX — 922
Людовик XIV — 311, 533
Людовик XVI — 38, 39
Людовик XVIII — 533, 615

Магницкий — 70, 71, 188—191, 197, 198, 611
Мазарини — 518
Майков — 422
Макаров — 411
Македонский — 694
Макс — 809
Малаховские — 548, 549
Малевский — 598
Мальзерб — 669
Мальцова — см. Мещерская
Мамонов — 133—135, 944
Манзони — 35, 36, 923, 924
Мансуров — 399
Марат — 638, 639
Маре — 341
Марин — 115, 116
Марини — 773
Мария Федоровна — 150
Марков — 56, 81, 95, 345
Марковский — 551
Маркус — 618
Мармонтель — 534, 535, 625
Мартынов — 619
Маруцци — 828, 829
Масальская — 456
Маслов — 711
Матьюрин — 543
Мах — 809
Мейендорф — 596
Меншиков А.Д. — 34, 35
Меншиков А.С. — 214, 215, 240, 671, 684, 685, 752, 815, 816, 846
Мере — 140, 141
Мерзляков — 163, 423
Мериме — 751
Меттерних — 95, 805
Мефрин — см. Матьюрин
Мещерская — 935
Мещерские — 796
Мещерский Н. — 796
Мещерский П. — 89, 90, 596
Миленин — 566
Милонов — 337—339
Милорадович — 60, 169, 170, 274
Мильтон — 31
Милютина — 946, 947
Мирабо — 42, 43, 536
Михаил Павлович — 395
Миханович — 693
Мицельский — 142
Мицкевич — 127, 345, 684, 950, 951
Мичиаки — 603
Мишле — 684
Модерх — 400
Мозер — 699
Моле — 664
Молчанов — 119—121
Мольер — 27, 513, 692
Монактин — 568
Монастырский — см. Перовский А.
Монморен — 525
Монталанбер — 753
Монтескье — 523
Монтроль — 665
Монтрон — 663
Монфор — 642
Моравский — 919
Морган — 648—650, 652
Мордвинов — 320, 924
Мордвинова — 604
Морков — 172
Моро — 620, 621
Мороз — 52, 671
Мостовский — 53
Муравьев А. — 678
Муравьев Н. — 536, 796, 805
Муравьев С. — 585
Мурильо — 736
Муромцев — 712
Мусины-Пушкины — 616
Муханов А. — 712
Муханов Н. — 598, 618, 819
Мятлев — 157, 239

Намиас — 772, 773
Наполеон I — 13, 25, 53, 54, 63, 77, 94, 249, 303, 344, 628, 635, 662, 762, 774, 775, 922, 936
Наполеон III — 799, 907, 922
Нарышкин — 74, 129, 742
Нарышкина — 645
Нахимов — 832, 841
Нащокин П. — 617
Нащокин Ф. — 712
Негри — 436
Недешев — 712
Неелов — 157, 351—353, 671
Неккер — 317, 515
Нелединский — 47, 72, 75, 156, 184, 359
Нелидова — 150, 298
Немцевич — 490, 532
Непейцын — 596, 597
Нессельроде — 820, 825, 833, 834
Нессельроде М. — 712
Нечаев — 949
Николай I — 864, 880
Нил Сорский — 933
Новиков — 172, 173, 600
Новикова — 564
Новосильцев И. — 360
Новосильцев Н. — 66, 67, 199, 220, 221, 346—348, 360, 368, 559—561, 393, 536, 690, 712, 849
Новосильцев С. — 426, 427
Норов — 792, 793, 863, 870
Нуазвилль — 604
Ньютон — 574

Оболенский — 391
Обольянинов — 123, 124, 668
Обрезков — 398, 399
Обрезкова — 399
Обренович — 932
Огарев — 133
Огинский — 560
Одоевский — 680
Оконель — 266, 653
Озеров — 507
Окуловы — 881
Окунев — 479
Оленин — 28, 445, 596, 629
Оленина — 597
Олсуфьев — 666
Опочинин — 286—288
Орлов А.Ф. — 177, 178
Орлов А.О. — 835, 836
Орлов Г. — 571, 572
Орлов М. — 135, 234, 282, 371,375, 376, 430, 494, 600, 711, 732
Орлова-Чесменская — 169
Орлов-Давыдов — 932
Орловы — 426
Оскар — 604, 608
Оссинский — 360
Остейн — 57
Остерман-Толстой — 54, 92, 93, 291—296
Офросимов — 216
Офросимова — 215, 216
Очкина — 567

Павел I — 75, 90, 153, 154, 298, 513, 536, 867, 894
Павлов — 283
Пален М. — 608, 610
Пален Н. — 797
Пален П.А. — 797
Пален П.П. — 130
Пален, баронесса — 608, 609
Палеолог — 695
Пальменштерн — 210, 211
Панин — 203
Панцербитер — 496
Паскевич — 636, 853
Паша Янинский — 632
Пашков — 685
Пашкова-Баранова — 780, 787
Пашковская — 550
Пашковы — 798
Певцова — 401
Пеллико — 644
Пемброк — 659, 660
Перевощекин — 622
Перовский А. — 397, 398, 404, 405, 437, 767
Перовский В. — 596, 597, 684
Перовский Л. — 618, 675, 680
Перуцци — 828
Перцев — 597
Пестель — 381—383
Петр I — 34, 35, 70, 313, 533, 540, 541, 652
Петрарка — 537, 908
Петров — 524, 532
Пехлин — 798
Пизани — 823
Пиллер-Пильхау — 848
Пименов — 510
Пиндар — 669
Пирон — 527
Пихлер — 584
Платов — 252
Плетнев — 233
Плещеев — 150
Поансине — 403
Погодин — 616, 686, 932, 937
Позняков — 158, 159, 560
Полевой — 593, 637
Полевые — 616
Полетика — 511, 596, 679, 926
Поливанова — 604
Политковский — 43
Полторацкий — 556
Полуектов — 711
Поль — 573
Пономарев — 559
Понятовский — 105, 106
Поп — 23
Попов — 513
Потемкин Г. — 220, 290, 670
Потемкин Т. — 329—331, 603
Потоцкая — см. Витте
Потоцкий Л. — 919
Похвиснева — 903
Прадт — 601
Приклонский — 219
Приоре — см. Очкина
Пукевиль — 632
Пуколов — 541
Пурталес — 853
Пусловский — 560
Путбус — 798
Пушкин А.М. — 166, 174, 213, 335, 386, 387, 403, 431, 460, 472, 473, 477, 481, 666
Пушкин А.И. — 78
Пушкин А.С. — 147, 233, 595—597, 616, 629, 630, 633, 635, 636, 666, 673, 681, 712, 753, 915, 916, 926
Пушкин В.Л. — 43, 64, 73, 172, 174, 262, 265, 337, 386, 403, 405—407, 461, 477—481, 494, 495, 593, 616, 712, 935
Пушкин Л.С. — 147, 231—234, 596, 603, 797
Пушкин С.Л. — 147, 148, 233, 595, 596, 598, 604
Пушкина Е. — 712
Пушкина О.С. — 233
Пушкина Э. — 712
Пущин М. — 580

Раген-Мейер — 559
Радецкий — 774, 775, 830
Радзивил — 751
Раевский — 754
Разумовская Н. — 181—183
Разумовская М. — 391—397
Разумовский А. — 388—391, 397, 646, 942, 943,
Разумовский Л. — 391, 392
Разумовский П. — 330
Ранцовы — 567
Рапнина — 752
Расин — 12, 23, 40, 526, 527, 604
Растопчин — 19, 80, 81, 84, 123, 153, 154, 186, 187, 381—383, 391, 546, 831
Редклиф — 780
Рейтерн — 669
Рейф — 831
Рекамье — 373
Реман — 562
Рембрандт — 815
Репнин — 88, 569, 570
Ретц — 620
Ржевские — 791
Ржевуский — 107
Ржевуский Г. — 258
Ржевусская — 56
Рибас — 528
Ривароль — 18, 514
Рикорд — 339, 682
Рожнецкий — 52
Розен — 221
Ролан — 313
Росси — 539
Россильон — 610
Россини — 602, 770
Рубеллий — 337
Рубини — 214, 650, 655
Румянцев Н. — 90, 240
Румянцев С. — 97, 417
Руссо — 40, 200, 527, 669, 889, 911
Рустем-Бей — 905
Рушковский — 380, 381
Рылеев — 949
Рюдигер — 904
Рюльер — 12, 513
Рябинин — 746

Саблуков — 335
Сакен — 610
Салтыков — 535
Салтыков А. — 44
Сальванди — 669
Самарин — 597
Санд — 822
Сандуновы — 161
Сапега — 53
Сарди — 757
Свербеев — 547
Свербеева — 781
Свиридовы — 566
Северин — 926
Сегюр — 86
Сей — 539
Семенова — 629
Сен-Жермен — 597
Сен-Жюст — 320
Сен-Пре — 867
Сенявин — 681
Сенявина — см. Воронцова
Сибилев — 617
Сиейе — 669
Синягин — 69
Сисмонди — 537, 539, 625
Скавронская — 169, 170
Скотницкая — 550, 558
Скотт — 23, 37, 38, 227, 541, 545, 584
Скюдери — 625
Слонимский — 560
Смирнова — 606, 613
Смит А. — 690
Смит Г. — 649
Снегирев — 616
Соболевские — 644
Соболевский — 157
Соболенский — 233
Солнцев — 64, 158, 712
Соловьев — 547
Сологуб — 680
Солтык — 551
Соль — 228—230
Сольден — 566, 567
Сомов — 566
Соррес — 762
Сперанский — 185, 189, 191—196, 556
Стакельберг — 95, 602
Сталь — 373, 522
Стендаль — 664
Степанов — 566
Стефанович — 754
Столыпин — 384, 385
Строганов — 199, 596
Струйский — 566
Стюрмер — 162
Стюрмеры — 774
Суворов — 314, 528, 556
Сумароков А. — 24
Сумароков П. — 7, 265
Сухозанет — 604
Сушкова — см. Ладыженская
Сущов — 613
Сю — 822
Сюар — 100
Сюлли — 57, 553

Такинарди — см. Persiani
Талейран — 664
Тальма — 653
Тальоне — 767
Тасс — 31
Тассо — 772
Татищев — 480, 515, 645
Таушев — 567
Терре — 235
Тизенгаузен А. — 712
Тизенгаузен Е. — 599
Тимирязев — 255
Тинторетти — 777
Титов — 459, 690
Тициан — 763, 777
Толстая — 125, 126
Толстой В. — 126
Толстой Д. — 938
Толстой Л. — 938
Толстой Н. — 667
Толстой П. — 588—590
Толстой Ф.А. — 894
Толстой Ф.И. — 40, 61, 342, 353, 367, 450, 711, 753
Толстой Я. — 839
Толь — 540
Тончи — 335, 336, 510
Тормасов — 504
Тревес — 828
Тредьяковский — 90, 741
Трисин — 526
Трубецкой А. — 797
Трубецкой Н. — 618
Туманский — 509, 510
Туни — 776
Тургенев А. — 240, 266—273, 280, 284, 573, 580, 600, 648, 651, 701, 712, 925, 926
Тургенев Н. — 271, 949
Туркул — 762
Тьер — 296, 663, 664, 668, 936
Тютчев — 839
Тютчева — 838
Тюфякин — 254

Уваров С. — 479, 442, 675, 869, 870, 926
Уваров Ф. — 76, 156
Унгерн — 610
Урусова — 607, 935
Устрялов — 916

Фабр — 909
Фази — 889, 899, 901
Фалькони — 560
Федоров — 692
Федосья Васильевна — 150
Феопомпий — 520
Ферран — 625
Ферте — 39
Фикельмон — 262, 609, 821
Филарет — 72, 678, 935
Филимонов — 592
Философов — 667
Фистум — 900
Фитингоф — 85
Фок — 771, 822, 823
Фома Корнелий — 512
Фонвизин — 7, 12, 30, 443, 507, 536, 600, 604, 625
Фоскари — 828
Франклин — 532, 690
Фредро — 864
Фрейштедт — 839, 840
Фридрих II — 5, 625
Фрожер — 402, 403
Фуке — 764
Фюльширон — 664

Халанский — 902, 913
Хвостов А. — 235, 496, 514
Хвостов Д. — 235, 503
Хемницер — 21, 505, 524, 951
Херасков — 15, 18, 30, 31, 340, 507, 530, 532
Хераскова — 340
Хитров — 481—483
Хитрово — 596
Хитрово Е. — 482—484, 632
Хитрово К. — 823
Хованский — 318, 385, 459
Хомутов — 425
Хомяков — 282, 475, 547
Хотек — 148, 149
Храповицкий — 44, 496
Хрептович — 825

Цепио Криспинский — 630
Цицерон — 516, 519
Цицианов — 379, 383

Чаадаев — 280—282
Чарторижский — 62, 107, 108
Чашников — 846
Чемесовы — 399
Чемизова — 568
Черкасская — 881
Чернышев — 204
Чертков — 86
Четвертинские — 641
Четвертинский В. — 881
Четвертинский Ф. — 711
Чичагов — 82, 83
Чичерины — 260
Чосер — 537

Шаликов — 445, 616
Шамфор — 12, 513, 529
Шарлотта Ивановна — 657
Шатобриан — 94, 267, 698, 719, 742
Шаховская — 712
Шаховской — 622
Шварц — 610, 748
Шевырев — 880
Шекспир — 23, 692
Шепелев — 670
Шереметев — 634, 635
Шереметева — 798
Шильдер — 853
Шихматов — 693
Шихматов Н. — 508, 509
Шишкина — 462
Шишков — 27, 82, 442, 443, 472, 545, 622, 645, 666, 797, 802, 803, 933, 935, 946
Шлегель — 12, 40, 625
Шлецер — 369
Шмидт — 106
Шредер — 488—490
Штраус — 758
Шувалов А. — 183—185
Шувалов И. — 86
Шульгин — 187

Щепкин — 753
Щербатов А. — 587, 711
Щербатов Г. — 931
Щербатова Е. — 711
Щербатова М. — 880
Щербатовы — 874
Щербинин — 919

Эллис — 665
Эрцеговы — 729
Эссен — 556
Эстергази — 827

Юматов — 568
Юсупов — 42, 56, 597
Юсупова — 329
Юшковы — 399

Языков — 616
Якоби — 848
Янышев — 921
Ярмут — 334

Ailsbury — 659, 660
Alepson — 756
Aucher — 756
Bensoni — 812
Beust — 810
Bressan — 679
Bungener — 894
Carrara — 770
Carro de — 792, 793
Chopin — 571
Christin — 937
Cicognara — 764
Clarke — 650
Constant — 632
Conyngham — 651
Correr — 776
Cosnac — 776
Courier — 595, 600
Craven — 660
D'Oberkirch — 942
Dameto — 762
Dorsay — 910
Dumas — 604
Emiliani — 650
Estres — 611
Ferrari — 816
Fordes — 753
Girardin — 860
Huniady — 644
Kalm — 790
Kaufman — 654
Kleist — 790
Knoring — 614
Konnerits — 790
Kotz — 809
Krecowie — 558
Krieg — 852
Lausdown — 660
Lebrun — 654
Loredano — 767
Mausson — 608
Mery — 788, 789
Miaczynski — 571
Mocenigo — 816
Mocetto — 767
Montalan — 599
Morenschild — 608
Morgan — 653
Morosini — 767
Nerly — 765
Nordin — 762
O'Reilly — 656
Ostergaard — 650, 657
Pellico — 836, 924
Perry — 653
Persiani — 650
Popham — 660
Porter — 649
Richard — 656
Robert — 763
Rotchild — 807
Roxburghe — 656
Sachar — 807
Salmour de — 908, 909
Schiavoni — 766, 784
Schlik — 852
Schonau — 836
Shaummburg-Lippe — 852
Silhouette — 846
Smith — 653
Stepheus — 656
Stolzenberg — 798
Vendramini — 767
Venier — 767
Vicence — 614
Viviarini — 767
Vogel — 766
Wallenstein — 806
Willmers — 801
Yung — 651

Отзывы

Заголовок отзыва:
Ваше имя:
E-mail:
Текст отзыва:
Введите код с картинки: