Дети судьбы

Год издания: 2007

Кол-во страниц: 512

Переплёт: твердый

ISBN: 978-5-8159-0760-7

Серия : Зарубежная литература

Жанр: Роман

Доступна в продаже
Рекомендованная цена: 265Р

Америка, конец 1940-х годов. Двое близнецов тайно разлучены при рождении. Один остается у своих родителей – учительницы и страхового агента, а его брат оказывается сыном миллионера и его великосветской жены. Они вырастают, не зная о существовании друг друга. Один геройски служит во Вьетнаме и становится преуспевающим банкиром. Другой занимается адвокатской практикой и политикой, и его избирают сенатором. Один - консерватор, другой – демократ. Всё – другое, но судьба постоянно толкает их навстречу друг другу, и через полвека они наконец встречаются, чтобы узнать правду...

 

 

Jeffrey Archer
SONS OF FORTUNE
перевод с английского Г.Бена

Почитать Развернуть Свернуть




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БЫТИЕ


1

Сьюзен шлёпнула мороженое на голову Майкла Картрайта. Это была их первая встреча. Во всяком случае, так утверждал шафер Майкла, когда двадцать один год спустя они поженились.
В то время им обоим было по три года, и когда Майкл заплакал, мать Сьюзен решила выяснить, в чём дело. Сьюзен несколько раз повторила, что он сам на это напросился, и отделалась тем, что её всего лишь отшлёпали. Не лучшее начало для любовного романа.
Следующая их встреча, как утверждал шафер, произошла, когда они оба поступили в начальную школу. Сьюзен уверенно объявила, что Майкл — плакса и, более того, ябеда. Майкл сказал другим мальчикам, что он отдаст своё печенье любому, кто дёрнет Сьюзен Иллингуорт за косичку. Мало кто захотел сделать это во второй раз.
По окончании первого класса Сьюзен и Майкл сов¬местно получили приз года. Классная руководительница решила, что это — лучший способ предотвратить ещё один инцидент с мороженым. Сьюзен рассказала подругам, что мама Майкла делает за него домашние задания, а Майкл ответил, что, по крайней мере, его домашнее задание написано его собственным почерком.
Соперничество Майкла и Сьюзен продолжалось, пока они не окончили среднюю школу и не поступили в разные университеты: Майкл — в Коннектикутский государственный, Сьюзен — в Джорджтаунский. Следующие четыре года они старательно избегали друг друга. Как ни парадоксально, затем их пути пересеклись в доме Сьюзен, когда её родители сделали своей дочери сюрприз — устроили вечеринку по случаю окончания университета. Удивительнее всего было не то, что Майкл принял приглашение, а то, что он вообще пришёл.
Сьюзен не сразу узнала своего бывшего противника — отчасти потому, что он вырос на четыре дюйма и теперь был выше неё. Она предложила ему бокал вина, и Майкл заметил:
— По крайней мере, в этот раз вы не вылили вино мне на голову.
Тут-то она и поняла, кто такой этот красивый юноша.
— Боже, я, небось, тогда вела себя ужасно, — сказала Сьюзен, надеясь, что Майкл начнёт это отрицать.
— Да, ужасно, — сказал он, — но я, наверно, это заслужил.
— Да, заслужил, — ответила Сьюзен, кусая губы.
Затем они стали болтать, как старые друзья, и Сьюзен даже удивилась, что ей стало досадно, когда её подруга по университету подошла к ним и стала флиртовать с Майклом. В этот вечер они больше друг с другом не разговаривали.
На следующий день Майкл позвонил и пригласил Сьюзен пойти с ним в кино на фильм «Адамово ребро» со Спенсером Трейси и Кэтрин Хепбёрн. Сьюзен уже видела эту картину, но почему-то приняла приглашение и сама удивилась, насколько долго примеряла разные платья перед этим первым свиданием.
Ей ужасно понравился фильм, и она гадала, обнимет ли Майкл её за плечи, когда Спенсер Трейси поцелует Кэтрин Хепбёрн. Он не обнял. Но когда они вышли из кинотеатра и переходили улицу, он взял её за руку и не отпускал, пока они не дошли до кафе. Здесь-то у них и произошла первая ссора — точнее, первое расхождение во взглядах. Майкл признался, что в ноябре он будет голосовать за Томаса Дьюи*, а Сьюзен твёрдо считала, что Гарри Трумэн должен оставаться в Белом доме. Когда официант поставил перед Сьюзен мороженое и Сьюзен уставилась на него, Майкл сказал:
— Даже не думай об этом.
Сьюзен не удивилась, когда он позвонил на следующий день, хотя она больше часа сидела около телефона, делая вид, что читает.
В это утро Майкл за завтраком признался своей матери, что влюбился с первого взгляда. Мать заметила:
— Но ведь ты же знаешь Сьюзен много лет.
— Нет, — ответил Майкл. — Я вчера встретил её впервые.
И его и её родители были рады, но не удивлены, когда год спустя Майкл и Сьюзен обручились: в конце концов, после той вечеринки они виделись почти каждый день. После университета оба сразу устроились на работу: Майкл — стажёром в страховую компанию «Харт¬форд Лайф Иншурэнс», а Сьюзен — учительницей истории в среднюю школу имени Джефферсона, — и решили пожениться во время летних каникул.
Вскоре после свадьбы Сьюзен забеременела, и Майкл не мог скрыть своей радости от того, что станет отцом, а когда на шестом месяце доктор Гринвуд сказал им, что у них будет двойня, он стал вдвое счастливее.
— По крайней мере, это решит хотя бы одну проблему.
— Какую? — спросила Сьюзен.
— Один может быть республиканцем, а другой — демо¬кратом.
— Насколько это будет зависеть от меня, такому не бывать, — сказала Сьюзен, поглаживая свой живот.
Сьюзен продолжала преподавать до восьмого месяца, который удачно совпал с пасхальными каникулами. Она прибыла в родильный дом с небольшим чемоданчиком на двадцать восьмой день девятого месяца. Майкл ушёл с работы раньше времени и, приехав в больницу, сообщил Сьюзен, что его повысили в должности, и он теперь будет сотрудником, ведающим счетами клиентов.
— Что это значит? — спросила Сьюзен.
— Это — замысловатое название коммивояжёра, — ответил Майкл. — Но мне прибавят зарплату, а это — не лишнее, раз нам придётся кормить ещё два рта.
Когда Сьюзен положили в родильную палату, доктор Гринвуд предложил Майклу подождать снаружи, потому что при родах близнецов могут быть осложнения.
Майкл ходил взад и вперёд по длинному коридору. Когда он доходил до портрета Джозии Престона, висевшего на стене, то поворачивал обратно. В первый раз он не остановился, чтобы прочесть длинную биографию основателя больницы, помещённую под портретом. Но к тому времени, как доктор вышел из палаты в коридор, Майкл знал эту биографию наизусть.
Доктор Гринвуд медленно подошёл и снял марлевую маску. Майкл попытался угадать выражение его лица. Профессия Майкла требовала умения определить, что волнует потенциального клиента, которому предлагают страхование жизни. Однако в данном случае лицо доктора ничего не выражало. Подойдя ближе, он сказал:
— Поздравляю, мистер Картрайт: у вас два здоровых сына.
Сьюзен родила двух мальчиков: Натаниэля — в 4 часа
37 минут и Питера — в 4 часа 43 минуты. В течение следующего часа родители поочередно ласкали их, пока доктор Гринвуд не намекнул, что и матери и младенцам пора отдохнуть.
— Кормить двух детей — достаточно утомительно; на ночь я положу их в палату усиленного ухода, — добавил он. — Не беспокойтесь, с близнецами мы всегда это делаем.
Майкл проводил своих сыновей до палаты усиленного ухода, где ему опять предложили подождать в коридоре. Счастливый отец прижался носом к стеклу, отделявшему коридор от рядов колыбелек; он смотрел на спящих младенцев, и ему хотелось сказать всем проходящим мимо: «Оба они — мои». Он улыбнулся медсестре, стоявшей около колыбелек: она прикрепила ярлычки с именами к их крошечным ручкам.
Майкл не знал, сколько времени он простоял у двери, но когда он наконец вошёл в палату жены, то обрадовался, что она спит. Он нежно поцеловал её в лоб.
— Дорогая, я зайду к тебе завтра перед работой, — прошептал он, хотя она не могла его слышать.
В лифте он встретил доктора Гринвуда, который уже переоделся в спортивный пиджак и серые брюки.
— Хотел бы я, чтобы все роды проходили так же благополучно, как у вас, — сказал он гордому отцу, когда лифт остановился на первом этаже. — Всё же я сего¬дня вечером загляну в больницу, мистер Картрайт, чтобы посмотреть, как себя чувствует ваша жена и близнецы. Но не думаю, что будут какие-нибудь осложнения.
— Спасибо, доктор, — сказал Майкл. — Спасибо.
Доктор Гринвуд улыбнулся и пошёл к выходу, но тут в больницу вошла элегантная дама; она была явно на последнем месяце. Это была миссис Рут Давенпорт. Доктор быстро подошёл к ней.
Майкл обернулся и увидел, что тёплая улыбка доктора Гринвуда сменилась озабоченным выражением. Майкл мысленно пожелал доктору, чтобы его новая подопечная родила так же легко, как Сьюзен. Он пошёл к своей машине, думая о том, что ему делать дальше, и всё ещё широко улыбаясь.
Первое, что он должен сделать, — это позвонить своим родителям.


2

Рут Давенпорт уже примирилась с тем, что это — её последний шанс. Доктор Гринвуд по профессиональным соображениям не говорил этого, но после двух выкидышей в течение двух лет он не мог порекомендовать своей пациентке пойти на риск новой беременности.
С другой стороны, её муж, Роберт Давенпорт, не был связан профессиональной этикой, и когда узнал, что его жена в третий раз забеременела, то предъявил ультиматум: «На этот раз чрезмерно не усердствуй»; это был эвфемизм, означавший: «Не делай ничего, что могло бы помешать рождению сына». Роберт Давенпорт почему-то был уверен, что его первенец будет мальчиком. Он также знал, что его жене будет трудно, если не невозможно, «не усердствовать». Ведь она была дочерью Джозии Престона, и часто говорили, что если бы Рут родилась мальчиком, то не её муж, а она в конце концов сменила бы своего отца на посту президента фармацевтической компании «Престон Фармасьютикалс». Но Рут пришлось довольствоваться утешительным призом, когда она унасле¬довала от своего отца пост председателя больничного треста «Сент-Патрик Хоспитал Траст», с которым семья Престонов была связана в течение четырех поколений.
Хотя некоторые старые члены треста сначала сомневались, что Рут Давенпорт слеплена из того же теста, что и её отец, всего через несколько недель они признали, что она унаследовала не только энергию и рвение своего отца, но и его знания и здравый смысл.
Рут вышла замуж, когда ей было тридцать три года. До этого, конечно, у неё не было недостатка в поклонниках, многие из которых делали всё возможное, чтобы выказать беспримерную преданность наследнице престоновских миллионов. Джозии Престону не пришлось объяснять своей дочери, что такое охотники за приданым, просто потому, что она ни в одного из них не влюбилась. Рут даже начала сомневаться в том, что она вообще на такое способна. Пока не встретила Роберта.
Роберт Давенпорт пришёл в «Престон Фармасьютикалс» с факультета бизнеса Гарвардского университета — отец Рут называл это «ускоренным курсом». В двадцать семь лет Роберт стал вице-президентом, а в тридцать три — самым молодым заместителем председателя компании в её истории, побив рекорд, некогда поставленный самим Джозией Престоном. Тогда-то Рут и влюбилась в человека, которого не прельщали и не повергали в трепет ни фамилия Престона, ни престоновские миллионы. Когда Рут предположила, что она, возможно, должна стать миссис Престон-Давенпорт, Роберт просто спросил:
— Когда я смогу встретить этого парня по фамилии Престон-Давенпорт, который надеется помешать мне стать вашим мужем?
Рут забеременела через несколько недель после свадьбы, и её выкидыш был единственным чёрным пятном в безоблачном существовании молодой четы. Однако даже это превратилось всего лишь в мимолётную тучку на голубом небе, когда через одиннадцать месяцев Рут снова забеременела.
Она председательствовала на собрании больничного треста, когда начались схватки, так что пришлось лишь подняться на лифте на два этажа, чтобы доктор Гринвуд произвёл необходимое обследование. Однако даже его знания, опыт медсестёр и новейшее медицинское оборудование не смогли спасти преждевременно родившегося ребёнка. Кеннет Гринвуд не мог не припомнить, как молодым врачом он столкнулся с той же проблемой, когда родилась сама Рут и целую неделю весь персонал больницы не верил, что она сможет выжить. А теперь, три¬дцать пять лет спустя, её семье предстояло пережить ту же травму.
Доктор Гринвуд решил в частном порядке поговорить с мистером Давенпортом и предложить ему обдумать вопрос об усыновлении какого-нибудь ребёнка. Роберт не¬охотно согласился и сказал, что обсудит это со своей женой, когда она оправится.
Прошёл ещё год, и Рут наконец согласилась посетить общество усыновления. Но тут произошло одно из тех совпадений, которые устраивает судьба и которые писа¬телям придумывать запрещено: Рут снова забеременела — как раз в тот день, когда собиралась пойти в приют для подкидышей. На этот раз Роберт был твёрдо намерен бросить вызов судьбе, которая мешала его ребёнку появиться на свет.
Рут последовала совету мужа и ушла с поста председателя больничного треста. Она даже согласилась нанять медсестру на полный рабочий день, чтобы, как сказал Роберт, было кому присматривать за ней. Мистер Давенпорт побеседовал с несколькими претендентками и вы¬брал из них нескольких, обладавших, как он считал, высокой квалификацией. Его окончательный выбор зависел от то¬го, имеет ли эта медсестра достаточную силу воли, чтобы заставить Рут подчиняться его совету «не усердствовать» и воздержаться от привычки организовывать всё, с чем она сталкивается.
После третьего раунда собеседований Роберт остановился на некой мисс Хезер Никол, которая была старшей медсестрой в родильном отделении больницы «Сент-Патрик». Ему понравился её серьёзный подход к делу и тот факт, что она была не замужем, а внешность её не обещала, что в обозримом будущем это положение изменится. Однако решающим обстоятельством было то, что мисс Никол уже успешно приняла роды у тысячи с лишним женщин.
Роберт с удовлетворением наблюдал, как быстро мисс Никол освоилась в доме, и с течением времени совершенно уверился, что в третий раз всё обойдётся хорошо. Когда без всяких осложнений прошёл пятый, шестой и наконец седьмой месяц беременности Рут, Роберт даже занялся проблемой поиска подходящего имени для новорождённого. Рут выразила лишь одно желание: чтобы, если родится мальчик, его назвали Флетчер Эндрью; но мечтала она только об одном — родить здорового ребёнка.
Роберт был в Нью-Йорке на какой-то медицинской конференции, когда мисс Никол позвонила и, вызвав его из конференц-зала, сообщила, что у его жены начались схватки. Он сказал, что немедленно вернётся поездом и прямо с вокзала на такси приедет в «Сент-Патрик».
Доктор Гринвуд уходил из больницы, успешно приняв роды у миссис Картрайт, когда увидел, что в больницу входит Рут Давенпорт в сопровождении мисс Никол. Он вернулся и встретил их у лифта.
Поместив роженицу в отдельную палату, доктор Гринвуд поспешно собрал лучшую акушерскую группу родильного отделения. Будь миссис Давенпорт обычной роженицей, он и мисс Никол могли бы принять ребёнка без всякой посторонней помощи. Однако, осмотрев Рут, он решил, что для того, чтобы она родила без осложнений, ей потребуется сделать кесарево сечение. Он поднял глаза к потолку и мысленно взмолился, чтобы всё обошлось благополучно, сознавая, что это для неё — последний шанс.
Роды заняли чуть больше сорока минут. Взглянув на голову ребёнка, мисс Никол издала вздох облегчения, но только после того как доктор перерезал пуповину, она сказала:
— Аллилуйя!
Рут, которая всё ещё была под наркозом, не могла видеть довольную улыбку на лице доктора Гринвуда. Он быстро вышел из операционной и сказал ожидавшему в коридоре отцу:
— У вас мальчик.
Пока Рут мирно спала, мисс Никол отнесла Флетчера Эндрью в палату особого ухода, где ему предстояло провести несколько часов вместе с несколькими другими младенцами. Положив ребёнка в колыбельку, она оставила его на попечении другой медсестры и вернулась в комнату Рут, где села в удобное кресло, стоявшее в углу, и начала бороться со сном.
Глубокой ночью мисс Никол вдруг проснулась, услышав, как Рут сказала:
— Могу я увидеть своего сына?
— Конечно, миссис Давенпорт, — ответила мисс Ни¬кол, поднимаясь с кресла. — Сейчас я его принесу. Я вер¬нусь через несколько минут.
Идя по коридору, мисс Никол взглянула на часы. Была половина пятого. Она спустилась на пятый этаж и пошла к палате особого ухода. Она тихо открыла дверь, чтобы не разбудить никого из спящих младенцев. Войдя в палату, освещённую небольшой флюоресцентной лампочкой, она увидела медсестру, дремавшую в углу. Мисс Никол не стала её будить: может быть, это были для неё лишь несколько минут сна во время долгой восьмичасовой смены.
Мисс Никол на цыпочках прошла между двух рядов колыбелек, лишь на минуту остановившись, чтобы взглянуть на двух близнецов, спавших в колыбельке рядом с Флетчером Эндрью Давенпортом.
Нагнувшись, чтобы поднять ребёнка, она похолодела. Если вы приняли роды у тысячи с лишним женщин, вы можете с одного взгляда определить смерть. Достаточно было увидеть бледность кожи и пустоту в глазах младенца, чтобы даже не измерять пульс.
Мгновенные решения, принятые другими людьми, могут порой изменить нашу жизнь.


3

Когда доктора Гринвуда разбудили глубокой ночью, чтобы сообщить ему, что один из только что родившихся младенцев умер, он сразу понял, о каком младенце идёт речь. Он также понял, что ему нужно немедленно вернуться в больницу.
Кеннет Гринвуд всегда хотел стать врачом. Проведя всего несколько недель на медицинском факультете, он уже знал, в какой области медицины хочет специализироваться. Каждый день он благодарил Бога за то, что ему позволено следовать своему призванию. Но иногда ему приходилось говорить матери, что она потеряла своего ребёнка. Это всегда бывало нелегко, но сказать это Рут Давенпорт в третий раз...
В пять часов утра на дорогах было так мало машин, что уже через двадцать минут доктор Гринвуд смог припарковаться около больницы. Он быстро прошёл через приёмную и вошёл в лифт до того, как кто-нибудь из персонала больницы успел ему что-то сказать.
— Кто ей сообщит? — спросила медсестра, которая ожидала у лифта на пятом этаже.
— Я сам скажу, — ответил доктор Гринвуд. — Я много лет был другом их семьи.
Медсестра удивлённо взглянула на него.
— Наверно, мы должны благодарить Бога, что другой младенец выжил, — сказала она.
— Другой младенец? — повторил доктор Гринвуд. — Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что Натаниэль совершенно здоров. Это Питер умер.
Доктор Гринвуд с минуту помолчал, пытаясь осмыслить услышанное.
— А как мальчик Давенпортов? — спросил он.
— Насколько я знаю, здоров, — ответила медсестра. — Почему вы спрашиваете?
— Он родился перед тем, как я уехал домой, — сказал он, надеясь, что медсестра не уловила нерешительности у него в голосе.
Доктор Гринвуд медленно прошёл между рядов колыбелек, где одни младенцы мирно спали, а другие — громко ревели, как бы пытаясь доказать, что у них есть лёгкие. Он остановился, дойдя до двойной колыбельки, в которой несколько часов назад оставил близнецов. Натаниэль мирно спал, а его брат лежал неподвижно. Доктор взглянул на табличку в изголовье соседней колыбельки — «Давенпорт, Флетчер Эндрью». Этот младенец тоже мирно спал.
— Конечно, я не могла убрать тельце, пока доктор, который принимал роды...
— Вы можете не напоминать мне о больничных правилах, — необычно резко прервал её доктор Гринвуд. —
В какое время вы заступили на смену?
— В двенадцать часов ночи.
— И с тех пор вы всё время были здесь?
— Да, сэр.
— Кто-нибудь входил в палату?
— Нет, доктор, — ответила медсестра. Она решила не упоминать, что примерно час назад она сквозь дрёму слы¬шала, что дверь как будто открылась, — особенно сейчас, когда доктор был явно в дурном настроении. Док¬тор Гринвуд взглянул на двойную колыбельку, у изголовья которой значилось «Картрайт, Натаниэль и Питер». Он знал, в чём состоит его обязанность.
— Уберите ребёнка в морг, — сказал он негромко. — Я сейчас же напишу отчёт, но матери я до утра ничего не скажу. Нет смысла будить её так рано.
— Да, сэр, — покорно сказала медсестра.
Доктор Гринвуд вышел из палаты, медленно прошёл по коридору и остановился перед дверью палаты, в которой спала миссис Картрайт. Он неслышно открыл дверь и убедился, что пациентка крепко спит. Поднявшись на шестой этаж, он дошёл до палаты миссис Давенпорт и сделал то же самое. Рут тоже спала. Он оглядел комнату, увидел, что мисс Никол спит в углу в кресле; ему показалось, что она на секунду открыла глаза, но он решил её не тревожить и тихо вышел. Он прошёл по коридору и спустился вниз по пожарной лестнице, выходившей на автомобильную стоянку. Он не хотел, чтобы дежурный в приёмной видел, как он вышел из больницы. Ему нужно было подумать.
Через двадцать минут доктор Гринвуд снова лежал в постели, но уснуть он не мог.
Когда в семь часов зазвонил будильник, он всё ещё не спал. Теперь он точно знал, что ему следует делать, но опасался, что последствия его действий будут ощущаться ещё много лет.

* * *
Доктору Гринвуду потребовалось гораздо больше времени, чтобы во второй раз в это утро добраться до больницы, — и не только потому, что движение на дорогах было более оживлённым. Его пугала мысль о том, как сказать Рут Давенпорт, что её ребёнок ночью умер, и он надеялся, что это можно будет сделать без скандала. Он знал, что ему нужно пройти прямо в палату Рут и с ходу объяснить, что случилось, иначе он никогда на это не решится.
— С добрым утром, доктор Гринвуд, — сказала медсестра в приёмной, но он не ответил.
Выйдя из лифта на шестом этаже, он направился к палате миссис Давенпорт, но по мере приближения его шаг всё замедлялся. Перед дверью он остановился, надеясь, что Рут ещё спит. Открыв дверь, он увидел, что Роберт Давенпорт сидит у постели жены. Рут держала на руках младенца. Мисс Никол в палате не было.
Роберт кинулся навстречу доктору Гринвуду.
— Кеннет, — сказал он, тряся его руку, — мы у вас навеки в долгу!
— Вы мне ничего не должны, — тихо ответил доктор Гринвуд.
— Конечно, должны! — воскликнул Роберт и добавил, повернувшись к жене: — Рут, сказать ему, что мы решили?
— Почему нет? Тогда у всех нас будет что отпраздновать, — ответила она, целуя ребёнка в лобик.
— Но сначала мне нужно вам сказать... — начал доктор.
— Никаких «но», — сказал Роберт, — потому что я хочу, чтобы вы первым узнали: я попрошу совет престоновского фонда финансировать строительство нового ро¬дильного отделения; вы ведь всегда мечтали, что оно будет построено до того, как уйдёте на пенсию.
— Но... — повторил доктор Гринвуд.
— Кажется, мы согласились, что никаких «но». В конце концов, планы этого строительства составлялись уже несколько лет, — сказал Роберт, взглянув на своего сы¬на. — Так что я не вижу причин, почему мы не можем начать строительство сейчас же. Конечно, если вы не...
Доктор промолчал.
Когда мисс Никол увидела, что доктор Гринвуд выходит из палаты миссис Давенпорт, у неё ёкнуло сердце. Неся в руках младенца, он направился к лифту, чтобы пойти в палату особого ухода. Когда они прошли друг мимо друга по коридору, их глаза встретились, и хотя он ничего не сказал, у неё не было сомнения: он знает, что она сделала.
Минувшей ночью, отнеся младенца обратно в палату особого ухода, она вернулась к миссис Давенпорт и села в углу, думая о том, разоблачат её или нет. Когда доктор Гринвуд заглянул в палату, она пыталась сделать вид, что спит. Она ожидала, что он вызовет её из палаты и скажет ей, что знает правду. Но он вышел так же тихо, как вошёл, и она не знала, что и думать.
Хезер Никол продолжала идти, не отводя глаз от пожарной лестницы в конце коридора. Проходя мимо палаты миссис Давенпорт, она постаралась не убыстрять шаг. Ей оставалось до пожарной лестницы два или три ярда, когда она услышала голос, который сразу же узнала:
— Мисс Никол?
Она застыла на месте, всё ещё устремив взгляд на пожарную лестницу, думая, как ей поступить. Повернувшись, она взглянула на мистера Давенпорта.
— Мне кажется, нам нужно поговорить с глазу на глаз, — сказал он.
Мистер Давенпорт отступил в нишу на другой стороне коридора, полагая, что мисс Никол последует за ним. Она думала, что упадёт: ноги ей не повиновались, и она тяжело опустилась на стул перед мистером Давенпортом. Она не могла понять по его лицу, знает ли он о её проступке. Но по лицу мистера Давенпорта никогда ничего нельзя было понять: такой уж он был человек, и это невозможно было изменить, даже когда дело касалось его личной жизни. Мисс Никол боялась взглянуть ему в глаза, она смотрела куда-то через его левое плечо и видела, как дверь лифта закрылась за доктором Гринвудом.
— Я думаю, вы знаете, о чём я хочу вас попросить, — сказал мистер Давенпорт.
— Да, — сказала мисс Никол, думая о том, возьмёт ли её кто-нибудь когда-нибудь на работу; а может статься, ей грозит тюрьма.
Когда через десять минут доктор Гринвуд снова появился в коридоре, мисс Никол уже точно знала, где она будет работать.
— Когда вы обдумаете это, мисс Никол, позвоните мне в контору, и я поговорю со своим адвокатом.
— Я уже всё обдумала, — сказала мисс Никол, на этот раз глядя мистеру Давенпорту прямо в глаза. —
Я буду счастлива остаться в вашей семье няней.


4

Сьюзен держала Ната на руках, не зная, как скрыть свою боль. Её утомили друзья и родственники, которые твердили, что она должна благодарить Бога за то, что один из её близнецов выжил. Как они не понимали, что Питер умер, что она потеряла сына? Майкл надеялся, что Сьюзен оправится, когда вернётся домой. Но этого не случилось. Она без конца говорила о другом своём сыне и держала на ночном столике фотографию обоих младенцев.
Мисс Никол увидела эту фотографию в газете «Харт¬форд Курант». Она облегчённо вздохнула, заметив, что хотя оба мальчика унаследовали квадратную челюсть своего отца, у Эндрью Флетчера — светлые курчавые волосы, а у Ната — прямые и тёмные. Но окончательно спас положение Джозия Престон, который всё время твердил, что его внук унаследовал его нос и высокий лоб — в традициях семьи Престонов. Мисс Никол постоянно повторяла эти утверждения раболепным родственникам и льстивым подчинённым, неизменно предваряя это словами: «Как часто замечает мистер Престон...»
Через две недели после своего возвращения домой Рут была снова назначена председателем больничного треста и немедленно занялась выполнением обещания своего мужа построить новое родильное отделение больницы «Сент-Патрик».
Тем временем мисс Никол бралась за любую работу, даже самую чёрную, чтобы позволить Рут возобновить свою деятельность. Она стала для ребёнка няней, ментором, стражем и гувернанткой. Но не проходило дня, чтобы она не боялась, что обман в конце концов раскроется.
Первая опасность возникла, когда позвонила миссис Картрайт и сказала, что устраивает вечеринку по случаю первого дня рождения своего сына, и поскольку Флетчер Эндрью родился в тот же самый день, она хотела бы его пригласить.
— Большое спасибо, — ответила мисс Никол, — но мы тоже устраиваем вечеринку по случаю дня рождения Эндрью, и как жаль, что на ней не будет Натаниэля.
— Пожалуйста, передайте миссис Давенпорт мои наилучшие пожелания и поблагодарите её за то, что нас пригласили на открытие нового родильного отделения в будущем месяце.
Это приглашение мисс Никол не могла отменить.
Как только миссис Давенпорт вечером вернулась домой, мисс Никол предложила ей устроить вечеринку по случаю первого дня рождения Эндрью. Рут решила, что это — отличная идея, и была только рада предоставить мисс Никол всю организацию вечеринки — в том числе и составление списка приглашённых. Но одно дело — организовать вечеринку, а совсем другое — постараться, чтобы её работодатель и миссис Картрайт не встретились на открытии нового родильного отделения.
Фактически познакомил двух женщин доктор Гринвуд, когда повёл гостей осматривать новое отделение. Он не мог поверить, что никто не заметил, насколько дети похожи друг на друга. Мисс Никол отвернулась, когда он на неё взглянул. Она быстро надела детский чепчик на голову Флетчера Эндрью, отчего он стал больше похож на девочку, — ещё до того, как Рут заметила:
— Становится холодно, как бы Эндрью не простудился.
— Когда вы выйдете на пенсию, вы останетесь в Харт¬форде, доктор Гринвуд? — спросила миссис Картрайт.
— Нет, мы с женой собираемся жить в нашем семейном доме в Огайо, — ответил доктор, — но, конечно, время от времени мы будем наведываться в Хартфорд.
Мисс Никол издала бы вздох облегчения, если б в это момент доктор не взглянул прямо на неё. Однако, узнав, что доктор Гринвуд не будет жить в Хартфорде, мисс Никол почувствовала бльшую уверенность, что её тайна не будет раскрыта.
С тех пор, когда бы Эндрью ни приглашали принять участие в каком-нибудь мероприятии, вступить в какую-нибудь группу, заняться каким-нибудь видом спорта или просто отправиться на какой-нибудь летний праздник, первой заботой мисс Никол всегда было обеспечить, что¬бы её воспитанник не встретился с кем-либо из семьи Картрайтов. Она добивалась этого с неизменным упехом, не возбуждая никаких подозрений у мистера или миссис Давенпорт.

* * *
В то утро, когда семья Давенпортов получила по почте два письма, мисс Никол окончательно уверилась, что больше ей нечего опасаться. Первое было адресовано мистеру Давенпорту: оно извещало, что Эндрью зачислен в Хочкисскую школу — старейшую частную школу штата Коннектикут. Второе, отправленное из Огайо, вскрыла Рут.
— Как грустно! — заметила она. — Такой милый че¬ловек!
— Кто это? — спросил Роберт, оторвавшись от чтения медицинского журнала.
— Доктор Гринвуд. Его жена пишет, что он скончался в минувшую пятницу; ему было семьдесят четыре года.
— Да, он был очень милый человек, — повторил Роберт слова жены. — Наверно, тебе следовало бы поехать на похороны.
— Конечно, я поеду, — сказала Рут. — И Хезер могла бы поехать вместе со мной. В конце концов, она же с ним работала.
— Конечно, — отозвалась мисс Никол, надеясь, что выглядит достаточно удручённой.

* * *
Огорчённая Сьюзен перечитала письмо во второй раз. Она вспомнила, как близко к сердцу доктор Гринвуд принял смерть Питера, как будто он сам был каким-то образом за это ответственен. Наверно, подумала она, ей следует поехать на похороны. Она уже была готова поделиться этой новостью с Майклом, как он вдруг воскликнул:
— Молодец Нат!
— В чём дело? — спросила Сьюзен, удивлённая столь буйным восторгом мужа.
— Нат получил направление-стипендию в школу имени Тафта, — сказал Майкл, размахивая письмом.
Сьюзен не разделяла радости своего мужа от того, что Нату в таком юном возрасте предстоит отправиться в школу-интернат, где учатся дети родителей из совсем другого мира. Как может четырнадцатилетний ребёнок понять, почему его семья не в состоянии позволить себе многое из того, что его школьные товарищи воспринимают как должное? Она давно думала, что Нат дожен поступить в среднюю школу имени Джефферсона, которую окончил его отец. Если ей пристало в этой школе преподавать, почему её ребёнку не пристало в ней учиться?
Нат сидел на кровати, перечитывая свою любимую книжку, когда услышал радостное восклицание отца. Он дошёл до той главы, где кит снова ускользал. Мальчик нехотя спрыгнул с кровати и просунул голову в дверь гостиной, чтобы узнать, из-за чего шум. Его родители оживлённо обсуждали (они никогда не ссорились, если не считать старого инцидента с мороженым), в какую школу сыну следует поступить. Нат услышал, как его отец сказал:
— Такая удача бывает раз в жизни. Нат будет учиться с детьми, которые в конечном итоге станут лидерами в самых разных сферах, и это повлияет на всю его жизнь.
— А если он поступит в школу имени Джефферсона, он будет учиться с де

Отзывы

Заголовок отзыва:
Ваше имя:
E-mail:
Текст отзыва:
Введите код с картинки: