Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1319-6
Кол-во страниц: 704

Книга издана в двух томах (под одной обложкой). Первый том начинается в 1905 году, со встречи со штабс-капитаном Рыбниковым, знакомым нам по повести Куприна. Русско-японская война, в России весьма успешно работает сеть японских агентов, но на пути у них встает опытный и умудренный годами Эраст Петрович Фандорин.

Второй том переносит нас в Японию 1878 года: ниндзя, гейши, самураи... Это история любви молодого дипломата Эраста Фандорина и роковой красавицы-ниндзя О-Юми, любви, изменившей всю его жизнь и напомнившей ему о себе через многие годы...

Время действия — 1905 и 1878 годы. Эрасту Петровичу Фандорину — 49 и 22 года.

 

Предыдущая книга — «Любовник смерти».

Следующая книга — «Нефритовые четки».

 

ISBN: 978-5-8159-1240-3
Кол-во страниц: 384

Целых 14 лет, с 1946-го по 1960 год дочь Григория Распутина Матрена, бежав из России, писала эту книгу, так и не решившись опубликовать ее.

«Весь мир отца, его поведение, манера говорить, сам ход его мыслей мало вязались с традиционными представлениями о старцах — благостных, спокойных... Он был новый тип, рожденный нашим временем. Новый — это очень важное объяснение. Однако оно нуждается в дополнении, которое никто до сих пор так и не сумел или не осмелился сделать. Мой отец действительно был старцем, но только старцем, которому не был чужд мир, старцем, помыслами живущим на земле. Он был мирской со всех точек зрения. Распутин знал секрет — как спастись в этой жизни».

ISBN: 978-5-8159-1241-0
Кол-во страниц: 288

Свидетельства главных участников заговора по избавлению России от рокового старца.

«Сегодня, ровно в 9 часов утра, ко мне приехал князь Юсупов… Он просидел у меня более двух часов. "Ваша речь не принесет тех результатов, которые вы ожидаете, — заявил он мне сразу. — Государь не любит, когда давят на его волю, и значение Распутина, надо думать, не только не уменьшится, но, наоборот, окрепнет, благодаря его безраздельному влиянию на Александру Федоровну, управляющую фактически сейчас государством, ибо государь занят в Ставке военными операциями". "Что же делать?" — заметил я. Он загадочно улыбнулся и, пристально посмотрев мне в глаза немигающим взглядом, процедил сквозь зубы: "Устранить Распутина". Я засмеялся…»

Владимир Пуришкевич

 

Тексты печатаются полностью по изданиям:

Дневник члена Государственной думы Владимира Митрофановича Пуришкевича, Париж, 1924

Ф.Ф.Юсупов. Конец Распутина, Париж, 1927

ISBN: 978-5-8159-1243-4
Кол-во страниц: 432

Анна Вырубова (1884—1964) — дочь главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярией А.С.Танеева, фрейлина и ближайшая подруга императрицы Александры Федоровны.

В книгу вошли воспоминания Вырубовой «Страницы моей жизни», письма к ней членов царской семьи, а также отрывки из так называемого «Дневника Вырубовой».

Впервые воспоминания фрейлины Анны Вырубовой «Страницы моей жизни» вышли в журнале «Русская летопись» (Париж, 1922 г.).
Через пять лет (и к десятилетию революции) советский журнал «Минувшие дни» начал публикацию «Дневника Вырубовой» — сочинения весьма вульгарного по форме и гнусного по сути.

Сама бывшая фрейлина неоднократно заявляла о подложности этих записок. Авторами лжевырубовского дневника традиционно считаются литературовед и историк П.Е.Щеголев и писатель А.Н.Толстой.

ISBN: 978-5-89091-475-0
Кол-во страниц: 304

Кейс Верхейл (р. 1940) — голландский филолог-славист, писатель, переводчик классической и современной русской поэзии на нидерландский язык, человек, познакомивший в свое время нидерландских читателей с творчеством Иосифа Бродского.

Личная дружба Кейса Верхейла и Иосифа Бродского началась в Ленинграде в 1967 г., когда К. Верхейл, работая над диссертацией о творчестве А.Ахматовой, стал регулярно приезжать в СССР, и длилась почти 30 лет — до смерти поэта.

Особая ценность мемуарно-литературоведческих работ К. Верхейла о Бродском обусловлена уникальным сочетанием трех факторов: это свидетельства «из первых рук» современника, друга и ровесника Бродского; независимый взгляд человека, прекрасно знающего русский язык, но принадлежащего к иной культуре; и критический научный анализ творчества поэта в контексте не только русской, но и мировой поэзии.

Настоящее издание книги «Танец вокруг мира» заново подготовлено автором и дополнено новыми главами.
Некоторые главы написаны автором по-русски.

Kees Verheul
Dans om de wereld. Fragmenten over Joseph Brodsky
Авторизованный перевод с нидерландкого И. Михайловой.

ISBN: 978-5-89091-474-3
Кол-во страниц: 320

Константин Дмитриевич Набоков (1872–1927) — выдающийся русский дипломат и патриот; младший брат основателя кадетской партии В.Д. Набокова и дядя знаменитого писателя, работал в представительствах России в Брюсселе, Вашингтоне, Дели, был членом русской делегации на мирных переговорах с Японией (1905).


Во время Первой мировой войны К.Д. Набоков служил в российском посольстве в Англии, сначала в должности советника Посольства (1915–1917), а с января 1917 по 1919 г. — в качестве Поверенного в делах, то есть фактического руководителя Посольства, представляя перед важнейшим военным союзником царское, Временное, а затем «Омское» правительство России. В контексте истории трудно представить себе более ответственный и одновременно более головоломный и неблагодарный дипломатический пост.


Мемуарная книга К.Д. Набокова «Испытания дипломата» (1921), написанная «по горячим следам» его службы в Лондоне как отчет перед будущим судом истории обо всем, что ему удалось и что не удалось сделать, проливает особый свет на многие подробности событий тех переломных лет.

В настоящее издание включены полный текст книги, избранная переписка К.Д. Набокова этого периода, а также рецензии на книгу, отражающие ее восприятие непосредственно после публикации.


Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый — век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем оно для современника печальнее…
 
«Парадоксальные строки Николая Глазкова отлично описывают мои ощущения от заканчивающегося 2014 года.
 
Россия, много лет привычно кочумавшая в классическом застое на уже привычной нефтяной халяве, внезапно вошла в острую фазу. Привет, как говорится, основоположникам: количество перешло в качество…
Олимпиада в Сочи закончилась зелеными крымскими человечками; от радости в зобу дыханье сперло. Да если бы только в зобу. Эйфорией перекрыло мозги.
Большая война не заставила себя ждать…
Жить в России стало невыносимо стыдно — или безумно радостно.
 
Когда в феврале я писал для "Ежедневного журнала" свой текст "Путин и девочка на коньках", я, конечно, не предполагал, что этот текст так сдетонирует наверху. Но я угадал сильнее, чем хотел бы: наши судеты случились не через два года после Олимпиады, а сразу…
Оттого, видать, их и разорвало там, что я случайно попал в больной нерв.
Тут-то и стало интересно (см. эпиграф из Глазкова).
 
Публицистические тексты я пишу больше четверти века; иногда даже собирал их в книги, — больше для коллекции. Но никогда еще, до этого, 2014 года, не было у меня ощущения, что я в режиме on-line описываю катастрофу, — пошагово, день за днем. Никогда я не чувствовал себя хроникером конца.
Нервно хохочущий пимен — зрелище на любителя, но мне почему-то кажется, что любители найдутся».

Книга распространяется только через подписку на Planeta.ru

ISBN: 978-5-8159-1327-1
Кол-во страниц: 160

«Комедия/Трагедия» — литературный эксперимент, книга-перевертыш Бориса Акунина.

В книгу входят две пьесы: «Зеркало Сен-Жермена» («Комедия») и «Гамлет. Версия» («Трагедия»), представляющие собой отдельные произведения.
Комедия написана в прозе, трагедия — в стихах.  

Новое издание книги-перевертыша выходит с иллюстрациями художницы Александры Николаенко.

ISBN: 978-5-904577-36-0

Французский славист Пьер Паскаль (1890–1983), лейтенант в годы Первой мировой, после двух ранений на фронте оказался глубоко в российском тылу: в апреле 1916 года он был назначен во французскую военную миссию. И очутился в самой гуще бурных общественных процессов, остро переживаемых тогда на 1/6 части суши: Российская империя, не разбирая пути, стремительно неслась к своему разрушению.

Здесь он стал очевидцем многих знаковых для отечественной истории и культуры событий, отразив их в датированных записях, после его возвращения на родину оформленных в «Русский дневник».

Этот своеобразный литературный памятник предреволюционной и революционной России будет любопытен всем, кто интересуется историей нашей страны и ценит обаяние личного документального свидетельства.

Pierre Pascal
MON JOURNAL DE RUSSIE
A la mission militaire française
1916–1918
Перевод с французского В.А.Бабинцева

ISBN: 978-5-8159-1242-7
Кол-во страниц: 430

Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон младший (1887—1967) — родовитый аристократ, семейство которого владело колоссальнейшим состоянием. Он учился в Пажеском корпусе и в Оксфорде, был бисексуалом и женился на племяннице Николая II. Одно про него знают все — он убил Распутина. После большевистской революции князь счастливо избежал смерти и почти полвека провел в изгнании.

Впервые полный текст «Мемуаров» выходит на русском языке, да еще в таком дивном переводе, что даже не верится, что князь писал по-французски.

«Мемуары» напрочь лишены авторского тщеславия: князь Юсупов рассказывает о себе и о других с простотой и величием настоящего аристократа, которому не надо ни отчитываться, ни оправдываться. Ни в чем... У него цепкая память и живой ум, легкий слог и острый взгляд, причуды и странности, глубина и легковесность, юмор и обаяние, блеск и нищета. А за автопортретом без поблажек и комплексов проглядывает история и является Россия — пышная и порочная, безумная и достойная, парадоксальная и подлинная...

 

ISBN: 978-5-904577-35-3
Кол-во страниц: 864-1008

В настоящее двухтомное собрание сочинений Н. Я.Мандельштам входят ее воспоминания, эссе, статьи и заметки, в том числе и фрагментарные. В него не включены автореферат ее диссертации, очерки, публиковавшиеся под псевдонимом «Н. Яковлева» в альманахе «Тарусские страницы» (Калуга, 1961), интервью и обширная — и все еще не собранная воедино —  переписка.

Основой собрания являются три крупных мемуарных текста — «Воспоминания», «Об Ахматовой» и «Вторая книга», работа над которыми происходила поочередно и последовательно, соответственно в 1958–1965, 1966–1967 и 1967–1970 гг., причем текст «Об Ахматовой» является, по сути, первой редакцией «Второй книги». Книги «Воспоминания» и «Об Ахматовой» составляют основу первого тома собрания, а «Вторая книга» — основу второго, остальной материал каждого из томов расположен
хронологически.

По сравнению с предыдущими изданиями в тексты книг внесены существенные изменения, основанные на учете всех выявленных к настоящему времени источников.
Выборочная дополнительная разбивка текста на абзацы, выделение оборотов прямой речи, поправки в пунктуации и исправление очевидных опечаток даются без особых оговорок.
Сохранены некоторые особенности авторской орфографии. Авторские выделения (подчеркивания) текста даются курсивом. Конъектуры приводятся в угловых скобках. При комментировании указываются источники текста и сведения о первых публикациях, раскрываются или уточняются исторические или биографические реалии. Многочисленные цитаты (часто по памяти) из произведений О. Мандельштама, А. Ахматовой и других авторов раскрываются выборочно, лишь в тех случаях, когда поиск их источников может вызвать определенные затруднения. Неточности в цитировании не исправляются, но иногда оговариваются. В отдельных случаях, для более объективной и разносторонней характеристики упоминаемых лиц и событий, приводятся свидетельства и оценки, не совпадающие с авторскими.

Издание подготовлено по инициативе и при участии Мандельштамовского общества
Составители С. В. Василенко, П. М. Нерлер и Ю. Л. Фрейдин.
Подготовка текста С. В. Василенко при участии П. М. Нерлера и Ю. Л. Фрейдина.
Комментарии С. В. Василенко и П. М. Нерлера
Вступительная статья к первому тому П. М. Нерлера
Вступительная статья ко второму тому Ю. Л. Фрейдина

ISBN: 978-5-8159-1310-3
Кол-во страниц: 816

Луи-Адольф Тьер (1797—1877) — политик, премьер-министр во время Июльской монархии, первый президент Третьей республики, историк, писатель. Полвека связывают историю Франции с этим именем. Автор фундаментальных исследований «История Французской революции» и «История Консульства и Империи».

Оба труда представляют собой очень подробную историю Французской революции и эпохи Наполеона I и по сей день цитируются и русскими, и европейскими историками. Тем более удивительно, что в полном виде «История Консульства и Империи» в России никогда не издавалась. В 1846—1849 годах вышли только первые четыре тома — «Консульство», которое «Захаров» переиздало в новой литературной редакции в 2012 году. Вторая часть — «Империя» — так и не была издана! «Захаров» предлагает вам впервые на русском языке — через полтора века после издания во Франции! — это захватывающее чтение в замечательном переводе Ольги Вайнер.

Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 5-8159-0472-4
Кол-во страниц: 448

История Анастасии — это повесть об эмигрантах. Она – о людях, внезапно потерявших почву под ногами, ослепленных прошлым, видевшимся им идеальным, затаивших злобу и парализованных неуверенностью. Это рассказ о мучительной нерешительности и чудовищных недоразумениях. Наконец, это главным образом история семьи, оказавшейся в кризисной ситуации, некогда могущественной династии, столкнувшейся с проблемой, неподвластной ее законам и традициям, семьи, частично уничтоженной во время революции или оказавшейся в изгнании. И этой семье было предложено признать своим членом больную, неуравновешенную, склочную женщину, которую мало кто готов был счесть нормальной, а не то что единственной наследницей царя. Разгадка Анастасии не в России, но в самой семье Романовых, где гордость и внешние приличия возобладали над состраданием и обрекли человеческое создание на одинокое существование в полном горечи мире обвинений и сомнений.

 

 

Peter Kurth
ANASTASIA
The Riddle of Anna Anderson
Перевод с английского И.Гюббенет


Этот труд этот был первой подробной и вместе с тем научной историей революции. В сочинении Тьера поражало уменье говорить обо всем тоном специалиста; картины битв и походов свидетельствовали о знакомстве с военным делом, страницы, посвящённые финансам, как будто были написаны финансистом. Изящный язык и яркие характеристики главных деятелей революции обеспечивали книге успех в широкой публике. Идея причинности проникала все сочинение; события революции не являлись случайностью или проявлением злой воли революционеров, но вытекали одно из другого с логической необходимостью; Тьера упрекали даже в историческом фатализме. Его обвиняли также в поклонении успеху; и действительно, он сочувствует Мирабо, пока Мирабо находится на вершине своего могущества; потом сочувствие его переносится на жирондистов, которых он называет самыми просвещёнными и самыми великодушными людьми эпохи — но вместе с тем он утверждает, что они повредили делу революции и свободы и вполне заслужили свою участь. По очереди он сочувствует Дантону, Робеспьеру и, наконец, Наполеону, изменяя первым двум и вполне оправдывая их казнь, как только им изменяет счастье.

Книга планируется к выходу в 2015 году.


Этот труд этот был первой подробной и вместе с тем научной историей революции. В сочинении Тьера поражало уменье говорить обо всем тоном специалиста; картины битв и походов свидетельствовали о знакомстве с военным делом, страницы, посвящённые финансам, как будто были написаны финансистом. Изящный язык и яркие характеристики главных деятелей революции обеспечивали книге успех в широкой публике. Идея причинности проникала все сочинение; события революции не являлись случайностью или проявлением злой воли революционеров, но вытекали одно из другого с логической необходимостью; Тьера упрекали даже в историческом фатализме. Его обвиняли также в поклонении успеху; и действительно, он сочувствует Мирабо, пока Мирабо находится на вершине своего могущества; потом сочувствие его переносится на жирондистов, которых он называет самыми просвещёнными и самыми великодушными людьми эпохи — но вместе с тем он утверждает, что они повредили делу революции и свободы и вполне заслужили свою участь. По очереди он сочувствует Дантону, Робеспьеру и, наконец, Наполеону, изменяя первым двум и вполне оправдывая их казнь, как только им изменяет счастье.

Книга планируется к выходу в 2015 году.


Этот труд этот был первой подробной и вместе с тем научной историей революции. В сочинении Тьера поражало уменье говорить обо всем тоном специалиста; картины битв и походов свидетельствовали о знакомстве с военным делом, страницы, посвящённые финансам, как будто были написаны финансистом. Изящный язык и яркие характеристики главных деятелей революции обеспечивали книге успех в широкой публике. Идея причинности проникала все сочинение; события революции не являлись случайностью или проявлением злой воли революционеров, но вытекали одно из другого с логической необходимостью; Тьера упрекали даже в историческом фатализме. Его обвиняли также в поклонении успеху; и действительно, он сочувствует Мирабо, пока Мирабо находится на вершине своего могущества; потом сочувствие его переносится на жирондистов, которых он называет самыми просвещёнными и самыми великодушными людьми эпохи — но вместе с тем он утверждает, что они повредили делу революции и свободы и вполне заслужили свою участь. По очереди он сочувствует Дантону, Робеспьеру и, наконец, Наполеону, изменяя первым двум и вполне оправдывая их казнь, как только им изменяет счастье.

Книга планируется к выходу в 2015 году.

ISBN: 978-5-8159-1333-2
Кол-во страниц: 416

Приключения Эраста Петровича Фандорина в XX веке. Часть первая.

В книгу вошло три детектива: технократический, ностальгический и идиотический.

Действие происходит в 1902–1912 годах.

Издание украшено иллюстрациями Игоря Сакурова.

Предыдущая книга — «Черный город».

Сортировать по: новизне популярности

ISBN: 978-5-8159-1318-9
Кол-во страниц: 544

Книга одного из самых любимых и почитаемых мыслителей педагогики и детских писателей в мире.

Образ Матиуша (и это известный исторический факт) навеян судьбами Наполеона и его сына.

Перевод Музы Павловой, художник — Ежи Сроковский.

 

 

Janusz Korczak
KROL MACIUS I
KROL MACIUS NA WYSPIE BEZLUDNEJ

ISBN: 978-5-8159-1299-1
Кол-во страниц: 704+816

«Мемориал Святой Елены» — культовая книга, в своё время потрясшая современников, — дневник, который вел граф Лас-Каз, последовавший за Наполеоном в изгнание на остров Святой Елены. Лас-Каз день за днем записывал всё, что делал и говорил император. Часть дневника продиктована самим Наполеоном.

Впервые «Мемориал» вышел после смерти Наполеона в 1822—1823 годах и сразу же стал бестселлером. Почти все историки, как бы они ни оценивали Наполеона и его роль в построении европейской цивилизации, цитируют эту книгу — поистине бесценную для тех, кого интересует французский император и его время.

 

Memorial de Sainte-Helene par Comte de Las Cases: suivi de Napoleon dans l’exil.

перевод Л.Н.Зайцева

ISBN: 978-5-8159-1204-5
Кол-во страниц: 400

Потомственный казачий офицер Петр Николаевич Краснов (1869–1947) по окончании военного училища семь лет прослужил в лейб-гвардии Атаманском полку, когда высочайшим повелением Николая II был в 1897 году назначен начальником конвоя первой русской дипломатической миссии в Аддис-Абебу (Абиссиния, ныне Эфиопия).
С 1910 года – полковник, командовал 1-м Сибирским, а позже 10-м Донским казачьими полками. Герой Первой мировой войны, награжден Георгиевским оружием, а потом и орденом Святого Георгия, в 1917 году стал генерал-лейтенантом и начальником 1-й Кубанской казачьей дивизии. В 1920 году белые проиграли Гражданскую войну, и атаман Краснов вынужден был эмигрировать. Жил в Германии и Франции, активно занимался антибольшевистской деятельностью. В 1943 году стал начальником Главного управления казачьих войск министерства Восточных оккупированных территорий Германии. В мае 1945-го был захвачен англичанами, выдан советским властям, содержался в московской Бутырке и вместе с другими казачьими офицерами повешен там 16 января 1947 года.
Литератором Краснов был всю свою жизнь: сотрудничал в газетах, писал и книги, включая знаменитую многотомную антиутопию «За чертополохом» о будущем большевистской России. «Казаки в Африке», опубликованные в 1899-м и переизданные в следующем году под названием «Казаки в Абиссинии», – первый большой бестселлер Краснова, которым зачитывалась вся Россия.

ISBN: 978-5-8159-1197-0
Кол-во страниц: 152

Кто из девочек хотя бы раз в жизни не представлял себе, что она - маленькая фея, которая может своими маленькими ручками в любой момент изменить всё вокруг? Книги Титании Вудс, наполненные волшебством, мечтами, приключениями и дружбой, помогают нам снова стать маленькими девочками, а нашим детям - не забывать о том, что они могут всё. Даже научиться летать!

Наконец-то должна сбыться мечта Блёстки – она будет учиться летать. А вот получится ли у нее? Или возникшие трудности остановят маленькую волшебницу в самом начале ее пути? В любом случае она может рассчитывать на помощь своих подруг – Сузы и Бими.

Титания Вудс (оригинальное имя – Ли Уэзерли) родилась и выросла в Арканзасе, США. Сейчас живет с семьей в Гэпмшире, Великобритания. Любит прогулки, коллекционирует лягушек и имеет кота по имени Бернард. Известность Титании Вудс принесла трилогия "Ангел". Также она написала несколько романов для подростков. В нашем издательстве начинают выходить книги для младшего и подросткового возраста из серии "Академия фей".

 

Titania Woods
FAIRY SCHOOL
FLYING HIGH
Перевод с английского И.Кастальской
 

 

ISBN: 978-5-8159-1136-9
Кол-во страниц: 960

В этой книге — впервые — собрано всё, что Александр Чехов, старший брат Антона, написал о нем, а также переписка между братьями, длившаяся много лет. Около 200 писем Антона, более 300 — Александра, и купюры в них восстановлены.

Переписка братьев  запечатлела период жизни, который остался за пределами мемуаров, относящихся главным образом к таганрогскому детству и отрочеству братьев. Письма Александра выходили лишь однажды, в 1939 году, с купюрами, и больше не переиздавались.


Книга снабжена обстоятельными предисловием и комментариями, подготовленными авторитетными петербургскими филологами Е.М.Гушанской и И.С.Кузьмичевым.

ISBN: 978-5-8159-1130-7
Кол-во страниц: 368

2-й том полного собрания рассказов Джеймса Хэрриота.

Захватывающие рассказы о животных всемирно известного ветеринара.

Теперь вы сможете прочесть всего Хэрриота и даже то, что не было переведено до сего времени!

 

 

JAMES HERRIOT

ALL THINGS BRIGHT AND BEAUTIFUL

1974

Перевод с английского И.Гуровой

 

 

В этот том вошли рассказы из сборников Let Sleeping Vets Lie (1973) и Vet in Harness (1974)

 

ISBN: 978-5-8159-0950-2
Кол-во страниц: 752+672+624

Переписка братьев Булгаковых в трех томах.

Том 1. Письма 1802—1820 гг.

Том 2. Письма 1821—1826 гг.

Том 3. Письма 1827—1834 гг.

Текст печатается по единственной публикации в журнале «Русский архив» (1900 —1904 гг.).

Перевод французской части писем и подготовка всех текстов Ольги Вайнер.

«Переписка Александра и Константина продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один — в Петербурге, другой — в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица — все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня».

Князь П.Я. Вяземский

 

«Александр Яковлевич Булгаков, хотя, собственно, и не принадлежал ни к "Арзамасу", ни к литературной деятельности нашей, был, тем не менее, общим нашим приятелем — то есть Жуковского, Тургенева, Дашкова, моим и других. Он был, так сказать, членом-корреспондентом нашего кружка. В печати известен он некоторыми статьями, более биографическими и полу- или бегло-историческими, но в нем, при хорошем образовании и любви к чтению, не было ни призвания литературного, ни авторского дарования. Впрочем, что касается до некоторых его печатных статей, то и тут надобно сделать оговорку. Дружба дружбой, а правда правдой. Он не всегда держался правила «не мудрствовать лукаво», увлекался своим воображением и живостью впечатлений и сочувствий. Помню, между прочим, статью его, где-то напечатанную, в которой он будто записал слова Карамзина, сказанные в кабинете графа Ростопчина за несколько дней до вступления французов в Москву. Сущность рассказа, вероятно, отчасти и справедлива, но много придал он Карамзину и своего собственного витийства. Карамзин ни до войны 1812 года, ни при начале ее не был за войну. Он полагал, что мы недостаточно для нее приготовлены: опасался ее последствий — при настойчивости, властолюбии, военных дарованиях и счастье Наполеона. Он знал, что Наполеон поведет на нас всю Европу и что она от него не отстанет, покуда он будет в силе и счастии. Он был того мнения, что некоторыми дипломатическими уступками можно и должно стараться отвратить, хоть на время, наступающую грозу. Патриотизм его был не патриотизмом запальчивых газетчиков: патриотизм его имел охранительные свойства историка.

Собственно литературой Булгакова была его обширная переписка. В этом отношении он поистине был писатель, и писатель плодовитый и замечательный. Вольтер оставил по себе многие тома писем своих: они занимают не последнее место в авторской деятельности и славе его; они пережили многие его трагедии и другие произведения. Разумеется, не сравнивая одного с другим, можно предполагать, что едва ли не столько же томов писем можно было бы собрать и после Булгакова. Нет сомнения, что и они, собранные воедино, могли бы послужить историческим или, по крайней мере, общежительным справочным словарем для изучения современной ему эпохи, или, правильнее, современных эпох, ибо, по долголетию своему, пережил он многие. Кроме нас, вышепоименованных, был он в постоянной переписке со многими лицами, занимавшими более или менее почетные места в нашей государственной и официальной среде. Назовем, между прочими, графа Ростопчина, князя Михаила Семеновича Воронцова, графа Закревского. Вероятно, можно было бы причислить к ним и Дмитрия Павловича Татищева, графа Нессельроде, графа Каподистрию и других. Но важнейшее место в этой переписке должна, без сомнения, занимать переписка с братом его Константином Яковлевичем. Она постоянно продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один — в Петербурге, другой — в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица — все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня. Судя по некоторым оттенкам, свойственным характеру и обычаям братьев и отличавшим одного от другого, несмотря на их тесную родственную и дружескую связь, можно угадать, что письма Константина Яковлевича, при всем своем журнальном разнообразии, были сдержаннее писем брата. Константин Яковлевич был вообще характера более степенного. Положение его в обществе было тверже и определеннее положения брата. Вероятно, некоторые из приятельских отношений к лицам, стоящим на высших ступенях государственной деятельности, перешли к последнему, так сказать, по родству, хотя и от младшего брата к старшему. К.Я.Булгаков смолоду шел по дипломатической части и бывал в военное время агентом Министерства иностранных дел при главных квартирах действующих армий. Это сблизило его с графом Нессельроде, графом Каподистрией, князем Петром Михайловичем Волконским и другими сподвижниками царствования Александра I. Умственные и служебные способности его, нрав общительный, скромность, к тому же прекрасная наружность, всегда привлекающая сочувствие, снискали ему общее благорасположение, которое впоследствии на опыте умел он обратить в уважение и доверенность. Император Александр особенно отличал его и, вероятно, имел на виду и готовил для определения на один из высших дипломатических заграничных постов. Говорили, что государь очень неохотно и с трудом, по окончании Венского конгресса, согласился на просьбу его о назначении на открывавшееся тогда почт-директорское место в Москве. Но незадолго перед тем Булгаков женился и желал для себя более спокойной служебной оседлости. Московским старожилам памятно его директорство, всем доступное — подчиненным и лицам посторонним, для всех вежливое и услужливое; памятен и гостеприимный дом его, в котором запросто собирались приятели и лучшее общество. С перемещением его из Москвы в Петербург, на таковую же должность, круг его служебной деятельности и общежительных отношений еще более расширился. Бильярд (оба брата были большие охотники и мастера в этой игре) был два раза в неделю, по вечерам, неутральным средоточием, куда стекались все звания и все возрасты: министры, дипломаты русские и иностранные, артисты свои и чужеземные, военные, директоры департаментов, начальники отделений и многие другие, не принадлежащие никаким отделениям. Разумеется, тут была и биржа всех животрепещущих новостей, как заграничных, так и доморощенных.
В другие дни, менее многолюдные, дом также был открыт для приятелей и коротких знакомых. Тогда еще более было непринуждения во взаимных отношениях и разговоре. Тут и князь П.М.Волконский, вообще мало обходительный и разговорчивый, распоясывался и при немногих слушателях делился своими разнообразными и полными исторического интереса воспоминаниями. Тут, между прочим, рассказывал он нам, в продолжение целого вечера, многие замечательные подробности о походах императора Александра, или воспоминания свои о преимущественно анекдотическом царствовании императора Павла.
Собираясь говорить об одном брате, я разговорился о другом, но это не отступление, а, скорее, самое последовательное и логическое вводное предложение. Тем, которые были знакомы с обоими братьями и знали их тесную связь, оно не покажется неуместным.
Александр Яковлевич — уроженец константинопольский и чуть не обыватель Семибашенного замка, в котором отец его довольно долго пробыл в заточении, — провел годы молодости своей в Неаполе, состоя на службе при посланнике нашем Татищеве. Он носил отпечаток и места рождения своего, и пребывания в Неаполе. По многому видно было, что солнце на утре жизни долго его пропекало. В нем были необыкновенные для нашего северного сложения живость и подвижность. Он вынес из Неаполя неаполитанский темперамент, который сохранился до глубокой старости и начал в нем остывать только года за два до кончины его, последовавшей на 82-м году его жизни. Игра лица, движения рук, комические ухватки и замашки, вся эта южная обстановка и представительность были в нем как будто врожденными свойствами. От него так и несло шумом и движением Кияи и близостью Везувия. Он всегда, с жаром и даже умилением, мало свойственным его характеру, вспоминал о своем Неаполе и принадлежал ему каким-то родственным чувством. И немудрено! Там протекли лучшие годы его молодости. Молодость впечатлительна, а в старости мы признательны ей и ею гордимся, как разорившийся богач прежним обилием своим, пышностью и роскошью. Он хорошо знал итальянский язык и литературу его. В разговоры свои любил он вмешивать итальянские прибаутки. Впрочем, вместе с этой заморской и южною прививкой, он был настоящий, коренной русский и по чувствам своим, и по мнениям. От его сочувствий и сотрудничества не отказался бы и современник его, наш приятель Сергей Николаевич Глинка, русский первого разбора и основатель "Русского Вестника". И ум Булгакова имел настоящие русские свойства: он ловко умел подмечать и схватывать разные смешные стороны и выражения встречающихся лиц. Он мастерски рассказывал и передразнивал. Беседа с ним была часто живое театральное представление. Тут опять сливались и выпукло друг другу помогали две натуры: русская и итальянская. Часто потешались мы этими сценическими выходками. Разумеется, Жуковский сочувствовал им с особенным пристрастием и добродушным хохотом. Булгаков вынес из Италии еще другое свойство, которое также способствовало ему быть занимательным собеседником: он живо и глубоко проникнут был музыкальным чувством. Музыке он не обучался и, следовательно, не был музыкальным педантом. Любил Чимарозе и Моцарта, немецкую, итальянскую и даже французскую музыку, в хороших и первостепенных ее представителях. Самоучкой, по слуху, по чутью, разыгрывал он на клавикордах целые оперы. Когда основалась Итальянская опера в Москве предприятием и иждивением частных лиц — князя Юсупова, князя Юрия Владимировича Долгорукова, Степана Степановича Апраксина, князя Дмитрия Владимировича Голицына и других любителей, — Булгаков более всех насладился этим приобретением: оно переносило его в счастливые годы молодости. Впрочем, имело оно, несомненно, изящное и полезное влияние и на все московское общество.
...После Неаполя едва ли не лучшее время жизни Булгакова было время его почт-директорства. Тут был он также совершенно в своей стихии. Он получал письма, писал письма, отправлял письма: словом сказать, купался и плавал в письмах, как осетр в Оке. Московские барыни закидывали его любезными записочками с просьбой переслать прилагаемое письмо или выписать что-нибудь из Петербурга или Парижа... Булгаков недаром долго жил в Неаполе и усвоил себе качества cavaliero servente и услужливого сичизбея. Теперь, за истечением многих законных давностей, можно признаться, без нарушения скромности, что он всегда, более или менее, был inamorato. Казенные интересы почтового ведомства могли немножко страдать от его любезностей, но зато почт-директор был любимец прекрасного пола.
В одном письме своем Жуковский говорит ему: "Ты создан быть почт-директором дружбы и великой Русской империи". В том же отношении, в другом письме, Жуковский, со своим гениальным шутовством, очень забавно определил письмоводительное свойство Булгакова: "Ты рожден гусем, т.е. все твое существо утыкано гусиными перьями, из которых каждое готово без устали писать с утра до вечера очень любезные письма".
Но наконец бедного гуся, Жуковским прославленного, ощипали. Когда уволили его из почтового ведомства с назначением в Сенат, он был как громом поражен. Живо помню, как пришел он ко мне с этим известием: на нем лица не было. Я подумал: Бог знает, что за несчастие случилось с ним. Убежден, что сенаторство, то есть отсутствие почтовой деятельности, имело прискорбное влияние на последние годы жизни его и ее сократило. До того времени бодро нес он свою старость. Сложения худощавого, поджарый, всегда держащийся прямо, отличающийся стройной талией черкеса, необыкновенной живостью в движениях и речи, — он вдруг осунулся телом и духом. Таким находил я его, когда в последнее время приезжал в Москву. Мы и тогда часто виделись, но беседы были уже не те. Я видел пред собою только тень прежнего Булгакова, темное предание о живой старине. После и того уже не было. Бедный Булгаков, уже переживший себя, окончательно умер в Дрездене у младшего сына своего.
В один из последних приездов моих в Москву уже не нашел я и старшего сына его Константина. Разбитый недугом и параличом и в последние годы жизни казавшийся стариком в виду молодого отца своего, он обыкновенно угощал меня артистическим вечером. Тут слушал я стихи Алмазова, комические рассказы Садовского и самого хозяина, которого прозвал я Скароном; а сам себя называл он скоромным Скароном. На этих вечерах, уже хриплым голосом, но еще с большим одушевлением, распевал он романсы приятеля своего Глинки. По наследству от отца имел он также отличный дар передразниванья: представлял, в лицах и в голосе, известных певцов итальянских и русских. Особенно умел он схватить приемы пения нашего незабвенного Виельгорского и картавое произношение его. Вот также была богатая русская натура: это второе поколение Булгаковых. Музыкант в душе, но также самоучка, остроумный, без приготовительного образования, хорошо владеющий карандашом, особенно в карикатуре, — он был исполнен дарований, не усовершенствованных прилежанием и наукой. Все это погубила преждевременно жизнь слишком беззаботная и невоздержанная. Он тоже был особенной и оригинальной личностью в московской жизни. Все это переходит в разряд темных преданий.
Все близкое и знакомое мне в Москве год от года исчезает. Москва все более и более становится для меня Помпеей. Для отыскивания жизни, то есть того, что было жизнью для меня, я не могу ограничиваться одною внешностью: я должен делать разыскания в глубине почвы, давно уже залитой лавою минувшего».

П.А.Вяземский, 1868.

(Из книги: Князь Петр Андреевич Вяземский. Полное собрание сочинений. Т. VII. — СПб., 1882)

 

ISBN: 978-5-8159-0928-1
Кол-во страниц: 352

Птолемей Филадельф и Помпей Великий, Монтесума и Лоренцо Медичи, император Рудольф II и Жозефина Бонапарт…
Все эти великие люди, столь различные меж собой, схожи в одном: они владели сокровищами – и это даже не золото, не драгоценные камни или обширные земли.
Это – животные.

Львы, орлы, кенгуру, черные лебеди, слоны и панды… Экзотические звери были забавой и украшением двора, символом власти и престижа, мощным оружием и ценным дипломатическим подарком.

О животных в мире людей и людях в мире животных – в книге Марины Белозерской, написанной изящно и с юмором.

 

Marina Belozerskaya
THE MEDICI GIRAFFE AND OTHER TALES OF EXOTIC ANIMALS AND POWER

пер. с англ. Г.Бена, О.Бухиной